Остров отложенной гибели

Заинтриговал, окончательно! Вытащил, наконец, узелок, развязал, продемонстрировал бурый, сморщенный клубень, вроде гнилой картофелины:

— Вот! Если искать хорошо и много находить, то будешь иметь по крокоту для себя тоже, каждый день, а если откусывать по маленькому кусочку, то этого хватит на... на...

Он задумался с такой сладостной улыбкой, что мне стало нехорошо. Напомнил нарика, рассуждающего про героин — не удивлюсь, если так оно и есть. С поправкой на здешние реалии.

— Слушай, По Эдгар Аллан! Не знаю, где именно ты эту штуку у себя нашел, но я там рыться точно не буду! Еще варианты есть?

Абориген засмеялся — от души, с надсадным кашлем и кряканьем.

Через пару минут — через две саты, по-местному — я уже стоял по пояс в воде и пытался что-то нащупать ногой. Мокасины висели на шее, связанные кожаными шнурками: крокот через обувь не почувствуешь, капризная штука.

— Ты не бойся, твари здесь не водятся, их земля не пускает, — туманно заверил меня По и уселся наблюдать. Достал опять свой узелок, неизвестно откуда, куснул бурый клубень — тьфу! Из селения подтянулись женщины и дети, устроились наблюдать тоже.

Давно не видели гостей, или сейчас что-то важное происходит? Дети грязные, женщины сплошь изможденные, с отвисшей голой грудью, совсем не возбуждающие — при этом все поголовно улыбаются. Крокотов объелись?

— Помогай, не дрыхни, — сказал я орлу-татухе, но он и сейчас не отреагировал. Вид в противоположную сторону оказался приятней, чем берег, чем По и даже чем женщины: просто плес, расцвеченный солнцем.

Тут и там по пояс в воде бродят люди, никто их не жрет, не преследует, не вздымает воду бурунами. Идиллия, прямо таки. Грунт под ногами напоминает песок, ступни в него не проваливаются. Сделал шаг, другой, третий, под подошвой, вдруг, обозначилось шевеление — и тут же ногу дернуло электроразрядом.

— Вс-с-с-с!

Этот посвист из меня вырвался, от неожиданности. Хватило сил не отскочить — присел, сунул ладонь под ступню, пальцы поймали упругое, явно живое. Сжал покрепче и выковырял.

Клубень на воздухе заиграл вдруг всеми цветами радуги, но тут же погас.

— У него получилось, получилось, получилось! — меланхоличного По будто подменили, вопил теперь как резаный. Кто-то уже ломился ко мне по мелководью, протягивал руки, кто-то пытался цапнуть клубень, потом все умолкли вдруг. Расступились, открывая дорогу аборигену с кинжалом на поясе.

— Моё чутье не подвело, чужак, ты и впрямь удачлив, — сообщил он с деловитостью, которая мне не понравилась.