Остров отложенной гибели

— Ну, готовься, орелик! — шепнул я татуировке, припомнил слова, потянул каменюку к себе.

Дзынь! Не сирена, не гром — колокольчик, но как-то сразу понятно, что сигнализация. Люди возле костра оглянулись, жрец поднял руки, а потом... оживилось вдруг всё. Реально, земля задвигалась вокруг храма, начала выпускать из себя сутулые серые фигуры.

— Ой, блин! — огорчился я уже в полный голос и дернул сильней. Шар, наконец, поддался, выкатился, только разъять его по шву не получилось — секретка какая-то. Фигуры бредут ко мне, ждать некогда.

— Не развалишься от лишних десяти кило! — сказал я опять татухе-птице, закрыл глаза, припомнил надпись. — КУКХРА БАУПХА БДЫПТ!

Секундная пауза — и тишина. Даже зуда не чувствую — это мне, типа, вообще ничего не грозит?! Да ладно!

— Погоди-погоди, сейчас... КУХКРА БАПУХА БДЫПТ! Нет?! Может — КРУКХА БАУПХА ДБЫПТ?! Чего ж тебе надо, падла крылатая?!

Это я уже от отчаяния. Серые силуэты протиснулись между костями-колоннами, распрямились, мне от их вида захотелось орать.

Вроде бы люди, но тут и там блестит чешуя, а у некоторых вместо рук то клешня, то щупальце. Пучеглазые лица, будто от «базедовой болезни», серая кожа, даже с виду липкая.

— Да что ж вы страшные такие, а?! Где, блин, эстетика, где пропорции, где «золотое сечение» и природная грация?! Нахрен пошли, уроды!

Замахнулся хопешем, но опустить не смог — серая масса ринулась отовсюду сразу, навалилась, сдавила. Будто реально жабы, только весом с меня самого. Холод, слизь, терпкий запах, совсем не человеческий.

Потащили, подняли, привязали руки к очередной кости, которая вместо поперечной балки.

Вот теперь, похоже, совсем пипец.

***

Жрец появился позже, когда вся эта стая вытекла наружу. Человек в балахоне из чьей-то шкуры, абсолютно лысый, с татуированной по всему лицу «чешуей». Образина, короче. Зубы мелкие, смахивают на рыбьи, зато глаза вполне людские и взгляд очень цепкий. Не торжествующий даже — сочувствующий.

— Ты трижды глупец, воришка, — сказал он самым обыкновенным голосом, без завываний и упыриных причмокиваний.

— В первый раз, потому что поверил криворукому Пхе и согласился на него работать. Второй — потому что залез в наш храм и пытался осквернить его. В третий — потому что надеялся на помощь того, кто должен был тебя убить.

— Что?!

— А ты не знал? — улыбка шамана сделалась шире. — Благодари за спасение магию Невыразимого, охраняющую этот храм, она не позволила твоему орлу проснуться.