Остров отложенной гибели

Неведомая болезнь поразила его вдали от родного селения, он почти ослеп, заблудился, но многое знает о здешних местах.

— Я почти не нуждаюсь в твоем рассказе, — подтвердила сутулая фигурка так тихо, что пришлось напрячь слух. — Скажи лишь, там совсем не осталось живых?

— Ну... там всё было трупами завалено. Зачем он такое вытворил?

— Это кирлэк, опустошенный. Тело зверя, потерявшее ум, желающее только убивать. Не знаю, отчего такое случается, но отец рассказывал мне о существах, способных делать это даже с людьми, порабощать их навечно и посылать на страшные злодеяния.

Как ты сумел спастись от кирлэка?

— Друзья помогли. А ты чего в темноте сидишь?

— Я не совсем слепой, мои глаза не выносят света. Даже лунного. Болезнь, от которой мог вылечить только шаман «куропаток», а теперь есть надежда на его колдовские травы. Если сможем их найти.

— С рассветом мы идем в селение этих несчастных и попробуем вылечить Гоэна, — сказала из мрака царская дочь, и ее голос показался мне странным. — Ты помнишь туда дорогу, Удав-Александр?

— Отсюда? — я вспомнил про Фиссаша и ответил почти уверенно.

— Думаю, не заблудимся!

— Вот и хорошо. Идем, я покажу тебе твой шатер.

Прозвучало романтично, да и компания скрюченного Гоэна мне изрядно надоела. Выбрались наружу, ветерок обдал ароматами дыма и вареного мяса. Лучшие запахи в моей жизни за последние сутки. Вурха поблизости не видно, но это и к лучшему сейчас — в такой-то приятной компании.

— Слушай, я так и не понял, зачем его лечить?

— Скоро Черная Луна, и я намерена отправиться в долину драконов, а этот человек знает лучший путь.

Такой, на котором не понадобится... которым можно пройти без жертв.

Она кольнула быстрым взглядом, но я вопросов задавать не стал. Успею еще. Всё мутно, задницей чую подвох на подвохе, да только вокруг не лучше, а тут хоть крыша над головой. Тряпочная. Интересно, «долина драконов» — это имя собственное, или там реально огнем пыхают?

— Еще вопрос, моя царица: кормить у вас принято, или спасенным чужестранцам еда не полагается?

— Я не царица, а дочь царя, и уж точно не твоя, — ее голос заледенел, но тут же оттаял.

— Следи за языком, спасенный чужестранец, здесь очень многие пожелают отрезать его за вольности в мою сторону. Отдыхай, тебя позовут, когда похлебка сварится.

Горячая штучка, однако! Разозлили меня и слова и тон, но понравились, как ни странно, больше, чем ее же голос в шатре Гоэна. Что-то там было не так.

В шатре оказалось уютно.