Вор и убийца

Каждый экипаж привез три человека. Приехавшие сбились в кучу и принялись о чем-то таинственно шептаться. Мне стало смешно. Они тоже были в масках, шляпах и длиннополых плащах, как на карнавале в Цилирии. Настоящие заговорщики.

Вскоре неизвестные подозвали хозяина трактира, и после короткого разговора в руки трактирщика перетекло целое состояние. Да, репутация вещь прибыльная.

Когда дюжина господ в плащах проследовала в гостиницу, я отвернулся. Не мог скрыть ухмылку. Я все еще улыбался, когда проходивший мимо заговорил, его голос я не спутал бы ни с одним другим.

Минуту я стоял в оцепенении, наблюдая сквозь окна, как в холле осматриваются двенадцать масок. Я размышлял, как поступить дальше, и не сразу заметил, что ладонь опустилась на эфес шпаги. Это отрезвило. Я вор, а не убийца, а месть нужно подавать холодной. Передав мышастого уставшему ждать помощнику конюха, я посильней натянул поля шляпы и двинул в гостиницу, не спуская глаз с красной маски.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания и не поворачиваясь лицом к Даману, неспешно обогнул вновь прибывших. Я превратился в слух. Как же хотелось обострить его! Как мне не хватало магии воровского бога!

— Господа, — раздалось за спиной, — встретимся внизу, а пока у каждого есть час.

— Пожалуйста, ключи от ваших номеров, — произнес Кампо. — Пойдемте, я покажу.

Я поднимался по лестнице. Позади застучали подбитые каблуки дюжины пар сапог. Я должен был знать, где остановится вице-король!

Наш номер располагался в конце коридора, что оказалось очень кстати. Замешкавшись у своей двери, осторожно посмотрел через плечо, чтобы запомнить, где поселится красная маска. Номер Дамана располагался рядом, на противоположной стороне, и отлично просматривался через узкую щель незакрытой двери. Я не зажигал светильника, так что из коридора щель не заметят.

Я делал это сотни раз: ждал, затаившись в темноте. Ждал, сам не зная, чего, но ждал. Коридор был тих и пуст. Я не спускал взгляда с двери в номер Дамана. Медленно протекли сначала пять минут, потом десять. Пятнадцать. Со стороны лестницы послышались шаги.

Наверх поднимался постоянно торчавший в холле огсбургец. Он потерял личину вечного благодушия и выглядел крайне сосредоточенным. Имперец сжимал под мышкой тугой саквояж.