Вор и убийца

Стражники в плоских железных шлемах и кожаных куртках с нашитыми металлическими бляшками бегло осмотрели наших лошадей. Но ящики не вскрывали. Старший десятка довольствовался бумагой, выписанной на таможне.

— Пропустить! — рявкнул он. — Да пошевеливайтесь, беременные мухи!

Во всем остальном десятник был настоящим стражником. Кому он адресовал мух, осталось загадкой, вполне может быть, и нам, добропорядочным торговцам.

— Стань тут с лошадьми, — сказал Оливер. — Нас уже должны ждать. В «Белой вазе». Трактир средней паршивости, зато без проходимцев и карманников с улицы за столами.

Я туда. Найду человека, которому поручено озаботиться нашим устройством на ночлег, и обратно.

Ворота выходили на небольшую квадратную площадь. В разные стороны разбегались прямые, вымощенные булыжником улицы, на которых могли спокойно разминуться две телеги. Почти все дома были двухэтажные, крытые добротной черепицей. У некоторых первый этаж сложен из оштукатуренного камня.

Обычный процветающий городок на пути оживленного торгового тракта, кабы не черты, присущие именно Загорью.

Все дома имели на окнах массивные ставни с запорами внутри, как раз сейчас их активно затворяли. Многие подворья были полностью покрыты крышами. Так, чтобы они переходили в заборы. По сегодняшним разговорам с Фоссом выходило, что Первый Приют — типичный городок Арнийского Сумеречья.

На улицах и площади полно фонарей. Фонарщики степенно переходили от одного светильника к другому, разжигая в каждом огонь. Местные жители определенно опасались темноты и не жаждали оставаться с ней наедине.

—… оно так, ночью здесь безопасно, — беседовали двое купцов-лекантийцев, которые прошли через ворота перед нашим караваном. Один из них толковал другому о Первом Приюте. — Запустение далековато, да стража ходит по улицам всю ночь. Фонари, к тому же. Но береженого Бог бережет, до рассвета без лишней надобности нос на улицу не суй.

Из ближайшего проулка протопали сапоги дюжины городских стражников. Те же копья и кожаные куртки, что и у охраны ворот.

Стражники хмуро покосились на люд, мнущийся на площади, и двинулись дальше, еще более мрачно пялясь то на тени в углах, то на вечернее небо. Городок напоминал крепость, готовящуюся к осаде.

Веселое местечко — это Сумеречье. А Запустение еще веселей?

Показался Фосс. Оливер шел в сопровождении грузного горца, в котором я узнал Акана — тюремщика, помогавшего мне попасть в руки кардинала. От надзирателя в нем мало что осталось.