Вор и убийца

— Путник, произнеси молитву за спасение ее души и ради надежды на прощение!

Рой слез с коня и принялся читать молитву, мы последовали его примеру. Моя молитва звучала где-то в глубине сознания. Мысли становились все тягостнее: от понимания цели нашего путешествия, от мрачности и дикости окрестных мест, от здешнего мракобесия. От образа отчаявшейся женщины, которую тянет на костер жестокая толпа. Я никогда не жаловался на излишнюю впечатлительность, но почему-то сейчас мне казалось, что ради спасения души сожгли невиновного человека.

Мои спутники закончили молиться. Осенив себя знамением, я вскочил в седло.

— Иногда это необходимо, — чрезвычайно серьезно произнес Акан. Веселый сотоварищ, травивший в дороге анекдоты и забавные истории, куда-то исчез. — Тут с подобным не шутят.

Никто ему не ответил, даже обычно громкоголосый Шрам был погружен в себя.

Скоро наше путешествие стал сопровождать какой-то едва слышный, но запредельно тоскливый вой. Периодически он переходил в захлебывающееся рыдание.

То были не волки или какие-нибудь иные звери.

— Ведьмина душа плачет, — сказал Акан.

— Голодная, — Шрам осклабился в мою сторону.

— Ее ведь предали смерти под молитвы о спасении и прощении? — спросил я.

Вой действовал мне на нервы. Неужели это и правда душа сгоревшей женщины? До самого последнего времени хотелось верить, что слухи о Запустении изрядно преувеличены.

— А если не молились? Вдруг забыли? А, вор? — снова оскалился Джон. Он не упускал возможности бросить мне какое-нибудь язвительное замечание, но черту, за которой на Крабе начиналась смертная схватка, более не переходил.

То ли им руководило чувство долга перед Антуаном, то ли опасался Фосса, а, может, увидел во мне опасного противника. Тоже ведь с Краба!

Я решил не замечать арнийца до конца путешествия. Сначала дело, потом личное. Лучший следопыт изрядно повысит шансы на возвращение из Запустения.

— Почему бы тебе не отправиться в лес? — продолжил Шрам. — Прочтешь молитву и…

— Давай вперед! — грубо перебил его Фосс.

Шрам не посмел перечить, бывший наемник умел заставить уважать себя одним взглядом.

Вой раздался ближе, с противоположной стороны от дороги.

— И все же? — Я непроизвольно проверил наличие в седельных сумках пистолей.

— За ее душу молились, но там проклятые земли, — Акан махнул в сторону севера, — совсем рядом. Посему всегда держи оружие наготове.

— Но и про молитву не забывай, — вставил Оливер. — Это тебе монах говорит, пусть и бывший.