Вор и убийца

Селяне пока не увидели, но вот-вот заметят…

Намечавшееся смертоубийство пресек окрик Оливера.

— Что здесь происходит?

Все смолкли и уставились на Фосса.

Оставаясь в седле, Оливер навис над толпой властным изваянием. С прямой, как меч, спиной, глазами, стреляющими по сторонам молниями, и открытым лицом он, как никогда, походил на воина. Наряд торговца средней руки — невзрачный серый камзол и простой темный плащ — не портили впечатления. Ох, не простым наемником был в прошлом Фоссато; такому, как он, нельзя не довериться в бою.

— Что здесь происходит? — повторил Фосс угрожающе тихим голосом. Толпа молчала.

— Вот, милсдарь, смотрите! — Голос деревенского головы нарушил тишину. Горец шмыгнул к стремени жеребца Оливера, пританцовывая от нетерпения.

— Куда смотреть? — склонился к нему Фосс.

Крестьянин непонимающе уставился на него, а потом встрепенулся и махнул рукой: 

— Там!

Сельский люд расступился. За спинами крестьян на окровавленной простыне лежало тело немолодого человека. Мертвец был одет, вернее, раздет почти донага.

— Упырь у нас завелся, — сказал деревенский голова. — Третий мертвый с той поры, как четвертого дня схоронили конюха Тантина.

Толпа взволнованно колыхнулась.

— Думаете, это сделал вампир? — Я спешился и направился к мертвому телу. Видал перерезанные глотки и, думается, смогу отличить ножевую рану от следа, оставленного чем-нибудь иным. Может и не вампир прикончил беднягу.

— Он, милсдарь, — староста схватил меня за рукав и сразу же отпустил, снова указав на мертвеца. — Его дело!

Крестьяне тотчас все разом заговорили об упырях и старом конюхе, а Фоссато сделал мне предупреждающий знак. Оливер не желал, чтобы я подходил к мертвому ближе. Я остановился в двух шагах от трупа.

— Пока не стемнело, пока нечисть не набралась сил, нужно вскрыть могилу Тантина. — Голос сельского головы снова сорвался на крик. — Ее все одно уже раскопали! Ну же! Идемте! Вы, вы и вы.

Горец поочередно ткнул пальцем в мою сторону, в сторону Фосса и гномьего старшого. Хотя мы приковали к себе внимание почти всех селян, две дюжины крепких сельских молодцов по-прежнему окружали повозки торговцев, не позволяя им тронуться в путь.

— Сюда, милсдарь! Да скорее! Стемнеет скоро! —крикнул крестьянин гному. Тот засопел, но присоединился к Фоссу и Рою, которые направились к простыне с мертвецом. Шрам остался с нашими лошадьми.