Вор и убийца

По приказу епископа вскрыли все свежие могилы на городском кладбище и учинили трупам «вампирскую мессу», но упыри не унимались. Горожане кряхтели и снова осеняли себя знамениями. Горцы отличались искренней набожностью, чего давно не увидишь в южных королевствах.

Сумеречье накладывало на Бранд и другой отпечаток. Повсюду много нелюдей. Гномов из торговых экспедиций сновало столько, словно все их шахты истощилось разом. Бородачам отвели целый квартал, куда в обязательном порядке селили всех пришлых с Бурых, Седых или Железных гор, как бы те косо ни глядели друг на друга из-за вековой вражды.

Еще больше в толпе шагало орков. В среднем они на полголовы выше людей. В Большом Орноре орков осталось немного, и все их малочисленные селения находились к северу от Долгого хребта. Племена орков изрядно проредили в стародавних войнах с южными королевствами, которые разделили между собой земли нынешнего Сумеречья.

С тех пор оркам отвели самые скудные наделы на границе с Запустением. Пересекать Долгий хребет этому племени запрещалось категорически.

Разве что в клетках. Преступников-орков часто продавали на юг, в цирки или зоопарки. Южане всегда восторгались подобными «экспонатами». У меня это вызывало отвращение, близкое к тошноте.

По юности я однажды открыл клетки с орками в зверинце Лерпо, чтобы те смогли сбежать. Но лучше бы им оставаться за решетками: пойманных казнили на потеху публике с необыкновенной жестокостью.

Я не мог ответить тогда на вопрос, зачем вскрыл замки на орочьих клетках.

Старик говорил, что во мне играет кровь их расы, но я точно знал, что нет более свирепых бойцов на пиратских кораблях, чем добравшиеся до Краба северные орки. С их бесшабашной боевой яростью не могли сравниться даже их вконец одичавшие собраться — орки из чащоб Зеленого Орнора.

Сумеречье давало оркам относительную свободу. Королевским чиновникам не было до них никакого дела, и кабы те не нанимались в купеческую стражу или не занимались контрабандой, об их племени давно забыли бы.

Орк не существует, пока не пересек горы или не присоединился к мятежу, или не нарушил закон. Для местных бюрократов, разумеется.

Но на улице не заметить орка трудно. В гордых осанках и прямых взглядах ощущались звериная уверенность в своих силах и решимость принять любой вызов. Война и тяжкие потери пошли на пользу орочьей расе. В лишениях выжили только сильные духом и телом. Поэтому их старались не задевать и лишний раз не беспокоить.