Вор и убийца

Лица всех троих были весьма серьезны, а тарелки и кружки с элем почти не тронуты. Колоритная компания вела непростой разговор.

Сразу бросилось в глаза, что этот эльф кардинально отличался от встреченных ранее. В его взгляде сохранилась жизнь. Осанка выдавала в перворожденном воина, движения говорили об охотнике. Эльф был с ошейником, но при этом с оружием. Я заметил длинный классический эльфийский лук и утяжеленную рапиру с широким клинком, каким наносят рубящие удары. Эльф и гном оделись по местной моде и практически одинаково: куртка, широкие, почти как шаровары, штаны, высокие сапоги.

Рядом со мной устроился Рой. Усаживаясь, Акан почесал недельную щетину. Он поспорил с Джоном, что отрастит приличные усы и бородку за два месяца. Они надеялись вернуться из Запустения!

— А ты приоделся.

— Кто они? — спросил я. 

— Твои новые няньки. Будут тебя оберегать! Оливер как будто уже столковался с ними.

— Что-то не похоже, — возразил я.

Гном мотнул густой бородой и встал из-за стола.

— Сейчас Фосс посулит больше, — ухмыльнулся Рой и, потребовав эля у пробегавшей мимо служанки, продолжил.

Оливер действительно сделал успокаивающий жест и предложил гному снова сесть на лавку. Эльф лениво посматривал то на кипевшего праведным гневом гнома, то на Фоссато. Торгуются. С гномами иначе дел не ведут.

— Барамуд и Крик.

— Криком зовут эльфа. Поговаривают, что угодил в плен еще в Первую эльфийскую. Только он про это не расскажет. Долгие разговоры не жалует. — Рой отхлебнул принесенного эля и довольно цокнул языком. Напиток в таверне отменный. — Крик немой, без языка. По слухам, в плену и вырвали.

— Отчего тогда «Крик»? — Я отрицательно покачал головой служанке. Пить и есть не хотелось.

— Никто не знает, — ответил Акан. — «Криком» его называет гном. Барамуд — хозяин эльфа, но на деле и не поймешь, кто из них раб, а кто господин.

Рой опорожнил кружку и потребовал еще. Толстяк неуемно поглощал эль и ничуть не хмелел.

— Не советую спрашивать гнома, зачем он прикупил эльфа и почему тот «Крик», — Рой попробовал сделать лицо посерьезней, что у него всегда получалось скверно. Выдавали вечные смешинки в глазах.

— Откуда он? — спросил я, кивнув на гнома. Тот уже довольно откинулся на спинку лавки и согласно поддакивал бывшему наемнику.