Вор и убийца

Шпага тюремщика полетела на дно сундука.

В комнату без стука вошел Рой.

— Не доверяешь им? — без обиняков спросил он. Горская куртка, в Арнийском Сумеречье такая у каждого второго, была перетянута солдатской портупеей с парой кинжалов и тяжелым укороченным клинком с широким лезвием в потертых ножнах. За спиной торчала рукоять пистоля.

— Нет, — признался я. Трудно объяснить, почему, но эльф и гном вызывали у меня сильное, просто кричащее чувство тревоги. К счастью, толстяк не стал докапываться до причин недоверия.

Дорого было каждое мгновение.

— Потом об этом поговорим. Сейчас уходим, — сказал Рой. — Лошадей придется бросить. Берем только оружие и деньги.

— Сможешь вывести за стены?

Для меня не составляло труда уйти из города. Ночью я легко пересек бы укрепления. Но время таяло с каждым вздохом: к вечеру Фосс уже окажется в аббатстве. Горец пробормотал что-то невнятное, что, очевидно, должно было означать положительный ответ.

Я опасался, что Барамуд или Крик обнаружатся на втором этаже у наших дверей.

К счастью, в коридоре было пусто. Рой направился к узкой лестнице, которая вела на кухню, минуя общий зал таверны. Она использовалась в основном горничными. Удача продолжала сопутствовать нам. Хозяина гостинцы на кухне не обнаружилось. Прислуга, конечно, очень удивилась, когда мы появились среди сковород и тарелок, но расспросов не последовало.

Мы выбрались наружу через черный ход, что вывел на узкую извилистую улицу. Не теряя даром драгоценные минуты, Рой направился в сторону крепостных стен.

Мы условились, что он пойдет первым, а я за ним, опустив пониже поля шляпы.

Если ищут беглецов из тюрьмы, то двух, поэтому шли раздельно. Город жил обычной жизнью: торговался, ругался, сплетничал, множил слухи о пожаре на бастионе. В конце петляющей улочки навстречу протопало четыре стражника. Четыре алебардиста не представляли особой угрозы, да и днем в столице Загорья городская стража — явление редкое. Но направлялись они в сторону таверны «У кота».

Мысли постоянно возвращались к Джону.

Нельзя оставлять его в когтях тюремщиков, воровской бог не терпит малодушия. Я пытался убедить себя, что мы обязательно вызволим Шрама, но понимал, что обещания эти — пустые. Арнийца, скорее всего, прикончат, прежде чем сможем вернуться в Бранд, освободив Фосса.

Молчание давило, и я заговорил о Шраме, когда остановились на перекрестке у телеги с конским навозом, дабы в двух словах перемолвиться о дальнейшем. Акан не на шутку разъярился и попросил заткнуться.