Чёрные начала. Том 6.

Помимо участников из города обезьян, я видел на противоположной стороне и кошатников в их простынях песочного цвета, которые вышагивали толпой с важным видом.

А ещё на глаза практически сразу бросилась целая делегация охраны, человек пятнадцать, не меньше, которые окружили одну-единственную фигуру.

— О, принцесса пожаловала, — кивнул на них Гой.

— Да, вижу…

Я сразу высмотрел среди них Цурико. Уже в более практичном наряде, с длинным копьём, которое поблёскивало аж отсюда, она шла в окружении охраны следом за девушкой в богатых пышных одеяниях, которая была, как я понимаю, принцессой.

— Хочу, чтобы она была против меня, — выдохнул я.

— О, тебе так не терпится начистить ей прекрасное личико? — удивился Гой. — А я думал, вы друзья.

— Нет, просто лучше это сделаю я, а не кто-то другой.

Как бы это ни звучало, но я сделаю это осторожно и аккуратно, потому что далеко не факт, что она переживёт другого.

— Ну, здесь как повезёт… — пожал он плечами.

— Хочу, чтобы повезло мне, — пробормотал я и перевёл взгляд на кошатников.

— Насколько они сильны?

— Настолько, что тебе хватит, поверь мне. Просто помни о наших тренировках, и будет тебе счастье. Ты не сможешь отбиться от всех их ударов, но вот увернуться — вполне. Просто постарайся бить точно и наверняка, чтобы ублюдки не встали.

— Каков шанс, что они выйдут против неё?

— Да тебе о себе надо волноваться! Вон, посмотри на тех блохастых, как они сюда смотрят! Наверняка пакость замыслили!

Вообще, они смотрели сейчас на принцессу, но Гою было достаточно просто того, что они рядом, чтобы обвинить во всех смертных и бессмертных грехах.

Мы гуляли по Колизею ещё минут десять, после чего Гой бросил: «подожди здесь», и спустился на арену. К тому моменту там уже собирался народ, причём исключительно хозяева бойцов. Там, насколько я мог видеть, происходило что-то вроде лотереи, где каждый поочерёдно подходил к бочке, вытаскивая деревянную табличку. Видимо, так они решали, кто с кем будет сражаться.

И даже принцесса не стала исключением.

В богатых золотых одеяниях, больше похожих не на ханьфу, а на шубу, она одна торжественно подошла к бочке с номерками и медленно вытащила оттуда табличку. И при этом каждый поклонился ей, встав на одно колено. Даже Гой, и тот приклонил…

О господи, он вообще встал на оба колена и сейчас бился головой о землю, кланяясь, словно на молебне. Его там не вздёрнут за такое?

— Это тебе? — протянул он мне табличку, когда поднялся обратно на трибуны.