Последний из Двадцати

Отчаянно и теряя всякую надежду, парень свесился через край - его противникам следовало отвесить ему лёгкого пинка, чтобы окончательно закрепить свою победу.

Что они и сделали. Рун из последних сил вцепился отростками мнимых пальцев в край. Глянул вниз - бездна, бесконечно мрачная и голодная готова была с радостью принять его в свои объятия. Каменные воины возвышались неотвратимостью, тускло блеснула связывающая их цепь.

Рун страшным усилием подтянулся, бросил своё тело, обратил ладонь руки в нечто похожее на крюк - тот вонзился аккурат в стык звеньев.

Дёрнувшиеся от неожиданности големы непроизвольно вытащили его назад. Цепь натянулась, когда Рун, будто выброшенная на берег рыба что есть сил потянул её на себя в надежде высвободить руку. Не выдержав, та звонко лопнула, прыснув осколками звеньев в разные стороны. Чародей инстинктивно закрылся рукой.

Камень. Форма. Цепь...

Головоломка сложилась, явив в сознании последнего из Двадцати счастливую улыбку. Голем, оторванный от собратьев как будто выглядел обескураженным, когда Рун пинком ноги развалил его без особых усилий.

Резко он развернулся к оставшимся, уже понимая, что их судьба предрешена.

Наверно, будь у проклятия и в самом деле хоть что-то человеческое, оно бы взвыло от отчаяния...

Глава седьмая - Храпуны

Меньше всего Рун любил встречи. Селяне же, будто забывая обо всех иных делах, спешили с головой отдаться этому ритуалу.

Стоило несущему волю лишь показаться даже не на горизонте - на тракте, ведущему в деревню, как впереди бежали слухи.

Брехливыми собаками она лаяли местным в уши о том, что по их души едет разве что не главный бес-проигранец. И вот-вот утащит их души к бледным, даже не соизволив хотя бы раскинуть картишки.

Раньше это было особенной игрой. Представлением. Бродячие артисты в своих кибитках и представить себе не могли, что в грязных селюках умирает такой талант.

На каждого из чародеев у крестьян были свои улыбки, ухмылки, ужимки и прыжки. Старосты сменяли друг дружку - кто ушёл по старости лет, а кто и оказался очередным напоминанием нерадивым на позорном углу.

Но все, как один, будто с самого детства изучали фальш непринуждённого разговора.

Чародея ждали. И даже когда не ждали - ждали. Баня, стол, девки - каждый староста будто в кармане держал их про запас, выкладывая на стол перед господином магом.

Когда Рун столкнулся с этим впервые - ему показалось, что крестьяне варят патоку слов, потому что она бесконечным потоком льётся из каждого открытого рта.