Последний из Двадцати

Нескошенная трава бурьяном возносилась в человеческий рост. Захоти там спрятаться всадник - у него бы получилось.

Муладир под Руном протяжно заревел, мотая головой из стороны в сторону. На несчастную тварь навалился страх дурного предчувствия. Предчувствие кружило и над головой чародея, но перебивалось запахом свежей выпечки - значит, тут не одни лентяи живут! Рун посмотрел было на Ска - но той опасения были чужды.

Если только подозрения.

Память была коварна. Иногда ей казалось забавным, что Рун помнил ту или иную деревню едва ли не до дома.

Не раз и не два, когда он исполнял роль несущего волю, она складывала в себя унылые образы полуразвалившихся домов. Мужичьё было старательно ровно настолько, насколько это было возможно - но из под их рук редко выходило хоть что-то красивое. Практичное - почти всегда.

Эта деревня была чужда чародею - слишком яркая, слишком сказочная, буквально сошедшая с книжной картинки. Цветастые платья, белизна рубах, едва ли не огнём горят красные сапоги.

Скоморохи и ряженные ходили колесом, плясали, сыпали из себя улыбками, словно из мешка. Музыкальные инструменты в их руках спешили сменить друг дружку, по дворам вместе с запахами съестного, разливалась полная огня музыка. Под такую провожают весну или встречают осень, почему-то подумалось чародею - с выводами он не спешил.

Внутри сидело маленькое сомнение, готовое цепляться за любую нестыковку. Но что делать, когда нестыковки здесь словно сорная трава?

Ска взяла муладира под уздцы.

Животное, не желая участвовать в творящемся балагане, бешено смотрело по сторонам и норовило взбунтоваться. Прикосновения Ска его успокаивали мало, но шпоры на сапогах юного чародея уж больно сильно впивались в разнузданные бока.

Им навстречу выкатился мальчишка - вихрастый и с леденцом в руке. Парень вдруг поймал себя на зависти - до того, как родители продали его собратьям за несколько мешков муки, он никогда не знал, что такое сладости. Не говоря уже о леденцах.

Молча, ничего не говоря, не снимая маску радости с лица, он жестом указал на муладира, а после - на просторный сарай.

Не узнать в нём скотный двор не смог бы даже слепой.

Рун покачал головой - мальчишка лишь пожал плечами и задал стрекача. Его сверкающие пятки будто только и говорили - что мне, дел мало, со всякими вредными чародеями договариваться?

Парень сглотнул, ясно ощущая, как непонятное потоком затопило сознание, а где-то в глубине души пробуждается паника.