Последний из Двадцати

Будь их воля и возможность - засадили бы нож по самую рукоять без лишних разговоров. Что поделать, вторил сарказм: мир оказался устроен столь гнусно, что каждый норовит что-нибудь вонзить в спину беззащитному чародею.

В ней было полтора метра роста. Наверно, если одеть её в балахон крестьянской робы - она бы сошла за селянку-подростка.

Балахонам, как и иной другой одёжке она предпочитала естественность наготы. Торчком стояли небольшие, острые девичьи груди. На круглом лице, обрамлённом длинными, до самого копчика, волосами было настырно упрямое выражение.

В отличии от своих собратьев бесовка могла похвастать красиво слаженной фигуркой, красным оттенком кожи и отсутствием шерсти. Из под той тряпки, что лишь слегка скрывала от любопытных глаз её промёжность торчал изящный, тонкий и упругий хвост.

В её глазах бушевал самый настоящий азарт, достойный любого проигранца.

Рун воззвал к старому Мяхару. Потом ещё раз и ещё. Призрак чародея-разбойника решил, что нет лучшего момента для тишины, чем сейчас, а потому молчал.

Молчание, казалось, висело над ними плотной, липкой пеленой. Парень ощутил как мгновенно взмок. Его взгляд переходил с болтающейся в воздухе Ска на чрезмерно юную бесовку. Чрезмерно юную для той, кто должна зваться бесовской матерью.

Она истолковала его замешательство верно, ухмыльнулась. Вместо человеческих зубов в её рту покоился рад острых, пиловидных зубов. Словно дразня Последнего из Двадцати, она показала ему острый, будто копьё, язычок.

- Представлял себе иначе? - она хлопнула ладонью саму себя по бёдрам.

Не осознавать своего очарования она точно не могла. Очарования и привлекательности.

Рун кивнул в ответ. Представлял. Иначе. И такой, и эдакой, и даже растакой. Действительность оказалась ярче и приятней глазу, чем любые представления.

Бесовья мать опасна. Мяхар, утащив Руна на очередную из своих ночных вылазок поучал юнца - где словом, где делом. Выросшему Руну теперь казалось, что большей части своей сноровки, импровизации, умению найти выход из неожиданности он обязан именно этим вечерам.

Бесовьи матери опасны, обворожительны и прекрасно знают об этом. Не обманывайся их неспешностью - за ней кроется звериная, если не убийственная реакция. И не позволяй одному лишь их виду обмануть тебя. Под маской хрупкости и нежности кроется лютая жестокость. Беспощадность. Мяхар, почему-то, делал упор именно на последнее слово.

Рун до того пару-тройку раз имел дело с проигранцами.