Ветер гасит пламя

– Ключи, – холодно бросил один из гвардейцев.

Тюремщик вальяжно бросил:

– Ты кто такой? Умолкни. Я самому Ритшерчу служу. Поня… – и захрипел, захлебнулся кровью.

Гвардеец, недолго думая, стремительным движением распорол ему горло. Холодно повторил:

– Ключи.

Остальные тюремщики замешкались. Повинуясь жесту командира, другой гвардеец ткнул мечом ещё одного за столом. От такого зрелища соседнего тюремщика вывернуло прямо на еду, а его приятель, не думая, что весь перепачкается, бросился доставать из-за пояса сидевшего рядом покойника ключи.

Трясущимися руками он отдал их командиру гвардейцев. Тот кивнул:

– Связать. Кайлен, Леод, остаётесь. Остальные вперёд.

Внутренняя дверь была заперта. Её открыли, заклинили, чтобы нельзя было запереть отряд внутри, и вошли.

Тюрьма представляла длинный каменный коридор, хорошо освещённый. По бокам каменные мешки, вместо одной из стен у мешка на коридор смотрели решётки. Часть камер пустовала, в некоторых сидели безучастные ко всему люди. В конце, разложив скатерть прямо на полу, пировали ещё двое охранников.

Один из них толкнул в отверстие в решётке на уровне пола – видимо для еды – какую-то плошку, загоготал и глумливо произнёс:

– Сначала нормально говорить научись, дикарь. Вот Ритшерч вас кормить хорошо требует, м-м-м, – он запихнул себе в рот большой кусок мяса и принялся жевать. – А я фот думаю, шря он. Всё равно, м-м-м, клыканчику пойдёте. Чё на вас еду переводить?

В ответ раздался взрыв ругани, и Лейтис похолодела – ругались на языке ханжаров.

Командир охраны тоже понял всё сразу. Он махнул рукой в сторону тюремщиков. Миг – и оба уже лежали на полу, гвардейцы сноровисто пинали их сапогами. Лейтис бежала к камерам.

В каждой из трёх сидели по десятку грязных заросших людей. Увидев расправу, все оживились. Один из гвардейцев спешно принялся искать на общей связке ключи от камер, а Лейтис торопливо заговорила на языке ханжаров:

– Я приношу извинения посольству. Клянусь Единым, я только сегодня прибыла в Эллистон.

Все виновные будут выданы вам головой.

Когда дверь ближней камеры распахнулась, первым вышел пожилой мужчина.

– Моё имя Гаскэри-хан. – и протянул руку за мечом.

Лейтис кивнула, гвардеец отдал клинок. Хан подошёл к лежащим на полу и стонущим тюремщикам. Сделал пару движений, приноравливаясь к балансу незнакомого оружия, потом ловким движением ударил одного из тюремщиков, отрубив руку. И отдал меч другому своему соплеменнику. Тот нанёс удар и передал следующему.