Ветер гасит пламя

И вдруг выгнулась огромной дугой – одним концом в руках Ислуина, а другим в самой гуще битвы, на границе серебряно-красных и чёрных щитов. Широкой переливающейся дорогой побежала по земле к ставке командующего орков. То, что попало в сполохи цветного огня, менялось на глазах: живые существа оставались прежними, зато над всем прочим за один миг будто проходили века. Кожаная сбруя расползалась в гниль, мечи и доспехи ржавели и рассыпались бурой пылью. Редуты укреплений орков расплывались в еле заметные от времени холмики, усыпанные деревянной трухой.

Шаманов и ставку орков поглотил буйством пожар разноцветного пламени, земля вокруг радужного костра почему-то не чернела, а покрывалась растущей на глазах коркой льда.

Колдовство ещё только начало гаснуть, оставляя после себя пятна и разноцветные лужи, как в расстроенные ряды врага ударили закованные в панцири катафрактрии под личными стягами императора и Великого хана.

– Кар-ра! Карра-таш!

Следом в прорыв с дикими завываниями устремилась полноводная река степной конницы и лёгкой кавалерии эльфов.

Орки проиграли.

***

Харелт вернулся в ставку на закате. Основная часть битва закончилась, поле на несколько километров вокруг устилали трупы врагов. Осталось преследовать и добивать немногих уцелевших. Конечно, вестовые уже сообщили, но молодой император хотел лично поздравить генерала Доннаху и магистра Ислуина с победой.

Где-то вдали ещё звенела сталь, и умирали солдаты. Здесь Харелта встретила пустота и грустная тишина… Харелт спешился и побежал вперёд, люди перед ним расступились.

Молодой император замер, почувствовав, как у него всё обрывается внутри. Там, где Ислуин принял свой последний бой, стояла его статуя. Словно живой, магистр поднял руки, готовясь обрушить на врага мощь стихий. Ветер по-прежнему трепал его волосы… Навечно. Ислуин обратился в камень. Статуя повторяла фактуру кожи, одежду, сохранила цвет – но застыла в мёртвой холодной неподвижности гранита.

Эпилог

Почётный караул из легионеров, ханжаров, эльфов и гномов сменялся вокруг места гибели магистра Ислуина всю ночь.

За час перед рассветом округа рядом с окаменевшим телом опустела – пусть тот, кто поклоняется отцам степи, в одиночестве попрощается с миром живых. Затем душа отправится на суд Сарнэ-Турома и в мир мёртвых. Именно тогда к статуе подошли ещё трое.

Ислуин погладил остывший за ночь камень и с весельем в голосе прокомментировал:

– Хорош, а? Прямо как настоящий.