Рыцарь Ночи и Луна

Некоторые глыбы были выше моего роста. Пожалуй, это было красиво.

От каменного брода, что мы перешли в последних лучах солнца, идти стало легче. Дороги не было, но под ногами пружинил упругий мох и какой-то совсем уж низкорослый кустарник, что-то вроде брусничника, казалось, что идёшь по толстому слою поролона. Только темно очень было. И чуть страшновато.

Ветерок шумел ветками хвойника, запах леса, душистой смолки и терпких трав смешивался с запахом воды. Низко над острыми макушками елей взошла луна. Шли мы молча, чтобы не сбивать дыхание, как мне показалось, уже часа два.

Пожалуй, я обратную дорогу и не найду.

— Ну вот, уже меня и ждут.

— Где?

— Да вон же, смотри.

Дядя Ангус махнул рукой. Я присмотрелась. Далеко впереди мерцал за редкими стволами красноватый огонёк.

Тётка Рима, невысокая, сдобная и живая, как шарик ртути, обрадовалась, увидев меня.

— Ой, хвала Силе! Сколь зазывали тебя, а ты всё отнекивалась. Ну, пойдём, пойдём в дом. Есть хотите? Припозднился ты сегодня, Ангус.

Я уж волноваться начала!

— Помыться бы, Рима…

— Да уж нагрела я воду, иди, намывайся.

Подхватив меня в одну руку, а снаряжение мужа и тушку птицы во вторую, тётя Рима втянула меня на высокое крыльцо дома, слегка подтолкнула в спину, и я вошла в деревянную рубленую избу, совсем такую, как видела раньше на картинках.

Накрытый стол ожидал хозяина с поздним ужином.

— Не стой, не стой, к столу вон присаживайся. Не ждала я гостей-то сегодня, так надо добавить чего из еды.

Говоря это, она снова ласково подпихнула меня в спину к крепкой лавке, а сама захлопотала у странной плиты.

Больше всего плита напоминала высокий прямоугольник из светлых округлых камней, с уложенной сверху чугунной толстой пластиной. У плиты не было отверстия для дров. Просто вот такая странная каменная колонна.

Я с любопытством смотрела, как тётя Рима поднесла к чугунной пластине руку, остановив ладонь сантиметров за пятнадцать от листа, сосредоточилась и пару минут молчала. Угол железки стал на некоторое время тускло-красным.

Она раскалилась!

— Ну, вот и ладно теперь, сейчас яишенку добавлю, оно и хорошо будет. А ты совсем отощала, детка, разве ж так можно! Был бы Торм живой, не похвалил бы тебя! Эко издеваться над дитём да голодом морить!

Под эту воркотню она кинула на плиту сковородку приличных размеров, бросила в неё несколько кусочков сала с тарелки, что стояла на столе, накрошила крупную луковицу и залила всё чуть не десятком яиц.