Здесь вам не клан 4

— Мама, — вкрадчиво поитересовался я, — а когда проводится Раут?

— Ты разве не знаешь? — удивились на том конце провода.

— Даша не успела сказать.

— Обычно нет чёткой привязки к датам. Это первое воскресенье ноября.

Как вы любите грёбаные воскресенья.

А мне потом отсыпайся на парах.

Я произвёл нехитрые расчёты и получил шестое ноября.

— Шестое? — уточнять всегда нужно.

— Именно так указано в приглашении, — подтвердила мать.

Отлично. У меня есть две недели. А в субботу пятого ноября запланирован поединок с одним из самых опасных бойцов Сезона Турниров.

После разговора с матерью я задумчиво уставился в окно.

Мрак отступал, но туман плотно окутывал окрестности кампуса. Деревья, жилые корпуса, дорожки и фонарные столбы — всё тонуло в аморфной серости.

Вернуться в комнату я не успел.

Мелодичная трель возвестила о том, что со мной жаждет пообщаться Андрей Корсаков собственной персоной. А это уже заявка на тектонический сдвиг в отношениях.

— Доброе утро, сын.

— Доброе.

На том конце провода — молчание.

— Мы оба погорячились, — начал издалека граф. — Перегнули, так сказать, палку... В общем... никому это не идёт на пользу. И было бы лучше вернуть всё на прежние места.

— Папа.

— Да?

— Не хочешь просто извиниться?

Гробовое молчание.

Умение признавать собственные ошибки — это проверка мужика на адекватность. Все ошибаются. Никто не безупречен. Вопрос в том, сумеете ли вы, граф, переступить через гордость и понты ради интересов рода. Я уж молчу про любовь к сыну, если она есть.

Мне-то что.

Я наращиваю репутацию в дивном новом мире. И я переступлю здесь через кого угодно, лишь бы добраться до единственного человека во всех вселенных, который мне дорог. Поэтому могу себе позволить давление.

— Прости, Витя, — отец всё-таки справился со своими эмоциями. — Наверное, я не привык к твоим... волеизъявлениям. Не был готов к тому, что ты повзрослел. Вот и пытался навязать... свою позицию. А ты — молодец. Разобрался с Громовыми, снова общаешься с Дашей...

— Всё в порядке, пап, — мой голос потеплел.

— Правда?

— Только не забывай, что у меня есть и своя жизнь. Я хочу сам выбирать тех, с кем в будущем создавать семью. При этом я обещаю не пренебрегать интересами рода и по возможности следовать общей политике.

— Если она не идёт вразрез с твоими планами.

— Именно.

— Что ж, разумно, — вздохнул Андрей Илларионович. — Приедешь к нам?

— Сейчас уже поздно. Давай на следующих выходных?

— Конечно, — согласился отец.