Семена Распада. Том I

 

Гордость ли привела его в родовое гнездо или же разбушевавшаяся совесть? Даже сейчас Геррерт не мог точно ответить на этот вопрос. Да, он сражался за Чашу как рыцарь, но вместе с тем пришёл в Бринадаль с покаянием в сердце. Ему мыслилось, что Турнир — безупречная возможность обрести одобрение отца.  

И как всё хорошо начиналось! Одолев фаира Бэли, Геррерт ощутил упоительное чувство, на миг ему показалось, что вот она — сбывшаяся грёза! 

Но ему всё же пришлось возвратиться из заоблачных высот, и скрестить клинки со следующим противником.

Силён и отважен был Марвик Бесэ, шехэт Гвинры, навряд ли иному рыцарю пришла бы мысль встретить соперника не только калёным юсфитом, но и воинской песней! И всё-таки Шейрону с великим трудом удалось его победить. 

Оставался ещё один, последний соискатель Чаши и заключительный противник на пути к славе и признанию — Ярон Джарво, прозванный Мотыльком. Геррерту казалось, что это имя он слышит впервые, но сейчас ему вспомнились бродившие меж оруженосцами истории о рыцаре, что единственный выживший вернулся из засады, устроенной имперским воинам пустынными разбойниками.

Все его спутники погибли, но рыцарь отомстил, перебив налётчиков и отправив навеки в Бездну их предводителя Равиля. 

История эта раз за разом обрастала невероятными подробностями, и Шейрон сомневался, было ли хоть что-то из этого на самом деле. Однако столкнувшись лицом к лицу с Джарво и потерпев разгром в поединке с ним, он понял — тем рыцарем был Мотылёк, и за подвиг он заплатил страшную цену, имя которой — безумие.

Оно клокотало в глубине чёрных звериных глаз, летело вместе с булавой, рассекающей воздух, и стекало потоками крови из незаживающих ран. 

Поражение, темнота…4 

Рухнули надежды и мир перестал существовать. Однако судьбе вновь было угодно поступить по-своему: дорога, ведущая в бездну, вывела Геррерта на свет.

 

Пусть один бой он проиграл, но он жив и способен держать в руках меч, которым вырежет ещё своё имя на страницах истории. А отец… впервые за долгое время в его взгляде не было ни гнева, ни упрёка — воистину за это стоило сражаться и жизнью рисковать! 

Всё это время, пока Шейрон разговаривал с отцом и размышлял о жизни, Эли безмолвно стояла рядом, глядя на подопечного светлыми по-северному прозрачными глазами.