Семена Распада. Том I

— До сих пор не могу поверить! Я ведь запомнил тебя мальчишкой, который носил мой меч и драил песком кольчугу, а теперь ты побеждаешь на турнире одного из лучших рыцарей юга, хотя прошло не больше месяца со дня твоего посвящения! Я по праву могу гордиться тобой, сынок! Да пусть с Яроном ты и не сдюжил, но я уверен, тебя ещё долго будут вспоминать, как Отсекателя Ушей!

— Спасибо, фаир Бертил, ваши слова много значат для меня…

— Что за тон-то?! Что за тон?! В глаза смотри! Голову прямо! Вот так, молодец, вспоминай чему я тебя учил! — голос Бринота был грозен, но глаза отчаянно смеялись.

— Давненько я не видел вас в столь приподнятом настроении, позвольте полюбопытствовать, что же стало ему причиной? — вопросил Геррерт, сильно удивлённый произошедшей с обычно мрачным рыцарем переменой.

— О, да причина есть, и весьма стоящая — я женюсь!

Брови Геррерта изумлённо поползли вверх, в его сознании понятие женитьбы совершенно не вязалось с именем Берёзового Рыцаря, ведь для брака по любви тот был слишком стар, а для брака по расчёту слишком беден.

В связи с этим ему вспомнилась история шестилетней давности, когда отец пытался против воли женить его на лаир Омалэ, молодой вдове ксэхэта Исшэ Хента. Предполагаемая невеста отличалась и умом, и красотой, но горделивый юнец, каким был тогда Шейрон, наотрез отказался довольствоваться «ксэхэтским объедком». Не сумев убедить его по-хорошему, отец прибёг к угрозам, но опять потерпел неудачу, сын казался непреклонным. Потребовалось немало времени, крика и разбитых в гневе предметов, чтобы заставить того отправиться в Хент на знакомство с будущей супругой.

Однако приехав туда, Шейрон вёл себя столь вызывающе и грубо, что лаир Омалэ сама прогнала его вон. В итоге вдова осчастливила худосочного и тонкоголосого шехэта Антаэ Ниаля из Цейтана, а Комэан Геррерт лишился замечательной возможности завладеть землями и богатством Хента.

— Мои поздравления, фаир Бертил! Надеюсь, вы расскажите нам о своей избраннице?

— Экий ты любопытный! А о том, что твой старый наставник устал с дороги и чудовищно голоден, ты не подумал?

— Ох, моя вина! Прошу прощения, конечно же, вы всем поделитесь с нами за плошкой горячего крабового супа в более приятной обстановке.

— О, так-то лучше, с этого и надо было начинать! Пусть ксэттум меня проводит, а ты пока отведи Ору в конюшню, — распорядился Бринот, передавая Геррерту поводья.

— Вы всё ещё считаете меня оруженосцем… — с досадой в голосе протянул рыцарь, беря лошадь под уздцы.