Несуществующий

– «Только это… давай быстрее. А то одному мне здесь страшно», – робко попросило второе «я».

Я не мог в полной мере доверять зрению ласки. В частности, не рискнул бы оценивать расстояние до ближайшей палатки, а затем свои физические возможности до неё допрыгнуть. Поэтому единственной возможностью оставалось спуститься на землю.

Белый мех не способствует маскировке, даже с учётом того, что за целый день я вымазался во всякой грязи. Поэтому не побрезговал на краю выжженной земли изваляться в саже. Затем мне не оставалось ничего иного, как дождаться наименьшего количества прохожих и в несколько прыжков проскользнуть под ногами в надежде, что меня не заметят, а если и заметят, то не захотят прибить походя.

Десяток метров до ближайшей палатки пролетел на максимальной скорости. С разбега запрыгнул на край палатки. Вцепился когтями и стал забираться наверх. Рискованный момент, но продолжать путь по земле считал ещё опаснее.

К счастью, стенки палатки оказались в налёте сажи и колыхались под порывами ветра.

Однако несколько раз пришлось замирать, когда мимо проходили группы существ. Эти заминки окупились сомнительным удовольствием подслушать фрагмент спора о том, неопасно ли ломать какую-то защиту и не стоит ли потратить больше времени и обойти её. В сам спор я не особо вслушивался, меня больше интересовали спорщики: существа, похожие на ожившие деревья с узловатыми конечностями и бочкообразными, вытянутыми телами, не говоря о характерной фактуре и цвете кожи, словно у коры. Как итог, моё движение в спускающихся сумерках так и осталось не замечено.

Оказавшись на верху палатки я, взяв разбег, перепрыгнул на следующую. И следующую. И так далее. Движение быстрое, главное – маневрировать между большими скоплениями живой силы. Оказалось несложно: усами на мордочки я чувствовал колебания воздуха, а также отголоски множества голосов; острый нюх определял места, где готовили пищу или имелись непривычные запахи – всё это стоило обойти.

Меня скрутило на разбеге перед очередным прыжком.

Я едва успел вцепиться когтями в ткань, чтобы не свалиться. Жгучая боль. Острая. Разрывающая нутро. Уже не лёд, как при расставании с телом, но языки пламени, что яростно глодали мою шкуру. Всё точно так же, как перед тем, как потерял сознание от фаербола. Что-то случилось с телом. Что-то неестественное и крайне нехорошее.

– «Что у тебя происходит?» – прошипел я, пытаясь не свалиться.

– «Ничего», – мгновенно отозвался человек.