Несуществующий

– «Скажу честно, фокусники, которыми мы хотим стать, умеют доставать самые неожиданные вещи из ещё более неожиданных мест. Наша же личность с таким же профессионализмом достаёт проблемы…» – в пару слов я описал увиденное.

– «И что же теперь делать?» – мысленный голос второго «я» дрожал.

Так и хотелось съязвить, что если бы знал, то не сидел на хвосте ровно. Но вновь напомнил себе, что второе «я» мне необходимо! Вот только дельного тоже не мог ничего сказать – не удавалось мне так быстро обрабатывать столь много непривычной, более того, абсурдной информации! Высокотехнологические метеоры! Девушки со зверины хвостами и ушами! Фаерболы и другие заклинания! Не говоря о том, как мы здесь оказались…

– «Мы не будем тебя спасать», – принял я решение.

На грани сознания уловил немую растерянность. Понял, что сумел произвести впечатление, и принялся объяснять: – «В случае опасности у человека есть три основные реакции. Первая, сражаться с противником. Силу наших противников мы уже видели, а сейчас мы в центре их лагеря. Любая попытка сражения – смерть. Вторая реакция – бегство. Сбежать в твоей ситуации не вижу шансов. Я не смогу освободить тебя. Ты не сможешь сбежать из окружения. Более того, оно нам и не нужно».

– «В смысле?» – человек всё же вклинился в мои размышления.

– «В коромысле», – раздражённо буркнул я. – «Вспомни, зачем мы шли к месту падения метеора? Чтобы встретить местных. Вот мы их и встретили. Да, не совсем так, как хотели, но встретили. И тут мы переходим к третьей реакции – ступор.

Но в нашем случае – переговоры. Твоя задача – провести переговоры с местными, чтобы получить данные и разобраться в ситуации».

Я изучал палатку, скрываясь в тенях. Особой цели не имелось, лишь попытка найти хоть что-то привычное, к чему можно привязаться и на основании чего строить дальнейшие рассуждения и планы. Но всё, что я видел, не вписывалось в мою парадигму нормального. Военная форма с элементами средневековых кожаных, а то и вовсе панцирных доспехов.

Фонари словно из учебников истории за конец девятнадцатого века. Бумаги на столе, закреплённые скоросшивателем тем не менее похожие на пергамент. А техника…

Мне пришлось несколько раз моргнуть, когда ростовое зеркало сначала покрыла рябь помех, а затем на нём проявилась мужская фигура в полный рост. Лет сорока. В строгом и явно дорогом костюме с золотистым знаком трилистника на лацкане. Одежда не скрывала атлетическую фигуру, а от лица веяло силой и умом.