Maximus Rex: Белый отряд

– Пить, пожалуйста, пить… – продолжал бормотать пленный гвардеец, подползая ближе.

«Дай ему на свой меч вблизи посмотреть», – сдержанно произнесла Доминика.

Послушавшись, я присел на одно колено и вызвав клинок, просунул его между прутьев решетки. После зелья Кайлы цвета воспринимались блекло, но зелень клинка все же видна ясно. И едва меч засиял, как гвардеец попробовал отшатнуться. Не получилось, магическое сияние его словно притянуло – лицо пленного исказилось в злобной, ощеренной гримасе, напоминая страшную маску, а глаза заполнила непроглядная черная мгла.

Зрелище оказалось настолько пугающим, что я невольно отшатнулся, убирая сияющий клинок.

– Прошу… освободите… пить, прошу… умоляю… – прежним человеческим голосом начал шептать пленный гвардеец, упав на колени. От ужасающей маски гримасы черной скверны на его лице не осталось и следа.

«Одержимый. Он даже сам еще не понимает происходящего», – пояснила демонесса.

«Что значит одержимый?»

«Когда заражают Тьмой умирающее тело, получается зомби.

Когда человек сам принимает Тьму, добровольно, получается культист. Как тот колдун, которого ты убил, или вот эти вот гоблины. А если человек сопротивляется Тьме как ты недавно, но у него победить как у тебя не получается, получается одержимый. Не сильно разумный, но и не такой тупой организм как зомби. Считай живая кукла, нацеленная на уничтожение живого. Этот парень сопротивлялся»

«Но он выглядит вполне разумным, особенно когда в темноте»

«Недавно инициированный, пока без видимых внешне необратимых изменений»

«Это лечится?»

«Ну, как тебе сказать.

Только если кардинально»

– Пить… пожалуйста, пить… – снова застонал с неизбывной мукой пленный гвардеец.

Я снял с пояса фляжку, поискал глазами и найдя среди мусора в коридоре одну более-менее сохранившуюся плошку, налил туда воды. Неожиданно Кайла шагнула вперед. В ее руке появился светящийся магией жезл, которым она подстраховала меня от возможного броска пленника, когда я ставил и проталкивал плошку с водой в камеру внутрь за решетку.

Когда Кайла убрала светящийся жезл, пленник прянул вперед, схватил плошку и начал пить с утробным рычанием. Он поглощал из пыльной посуды жидкость с таким удовольствием, словно это было молодое вино на королевском балу. Мой меч пронзил горло гвардейцу в тот момент, когда он допил воду и прикрыл глаза в миге краткого блаженства утоления жажды.

В следующих нескольких камерах никого из живых не было. Только обнаженные тела.