Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк

Ушки опустились вниз, как у анимешных героинь.

Испугался, что она начнёт царапать мне спину. С её когтями — для меня это обернётся смертью от потери крови.

Но Аделла не новичок в любовных делах… Она страстно кричала, рычала и фыркала. Когти хоть и кололи мою спину, но, вроде бы, не смертельно. В крайнем случае, применю рулль исцеления.

От её криков в лесу произошло движение: птицы заметались среди деревьев над нами, ещё один олень или другое крупное животное спешно ломанулось через заросли.

5

Я и Аделла лежали в десятке метров от оленьей туши.

Трава вокруг нас примята ещё сильнее. Белели обрывки майки, а мои джинсы распластались так, словно хотели сбежать.

Мы уже давно остыли, даже стало холодно. Я прикрыл нас своей курткой. Достал из её кармана сигареты и закурил.

— Вонь какая, — чихнула Аделла, тряхнув ушками. — Угольный мир, унеси вас табун.

Постарался пускать дым в сторону, но ветер доносил его до Аделлы. Она обняла меня и уткнулась носом в мою грудь. Кажется, она засыпала.

Я спросил:

— Когда ты была в обличии зверя, ты пыталась что-то сказать?

— Мррр, да, пыталась. Но это неважно…

— Всё-таки, что значили твои «арррх»? Что значило «дурррак», я понял…

— Я спрашивала, «куда дел арбалет, дурак»?

— Точно, он остался на пригорке!

— И мои штаны, — добавила Аделла.

Тогда я встал:

— Ты спи, я принесу.

— Спасибо… Мррр, мне нужно вздремнуть на пару витков.

Я натянул джинсы, из рюкзака достал вторую майку для себя. Укрыл Аделлу курткой и направился к пригорку, где остался арбалет.

В пути пытался осмыслить произошедшее. То, что это был самый безумный секс в жизни — это одно. Я думал, что же дальше? Это любовь? Я не чувствовал к Аделле любви. У неё тоже нет никакой любви ко мне. У неё был интерес «а как это будет с парнем из другого мира?» Надеюсь я её не разочаровал. Вон как устала… Или это олень её так уморил? Вот будет обидно для меня… и всех парней Земли. Ведь судить будет по мне.

Подобрал вывернутые наизнанку джинсы. Нашёл один кед.

Поиски второго заняли минут десять. Обнаружил его далеко от первого, вдобавок он был надорван, видать, девушка-кошка зацепила когтем.

Заряженный арбалет так и лежал в траве. Я поднял тяжёлое оружие и посмотрел в оптический прицел.

Сам не знаю зачем, бросил все вещи, кроме арбалета, и пошёл в лес. Старался ступать неслышно, как Аделла. Останавливался, прислушивался, шёл дальше.

Звериная любовь пробудила во мне звериные инстинкты: я прямо-таки почуял добычу.