Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк

Я думал, повторит фокус с двумя домами, съехавшимися в один. Но маги, видать, не любили повторяться. Кусок земли под одним танком начал стремительно расти вверх.

— Ёмаё, — прокомментировал Лимоныч.

Антон Брулев, не отрывая бинокля от глаз, изогнулся назад, следя за вершинной растущей горы. За секунду ровный столб земли вырос до небоскрёба. Будь в танке человеческий экипаж, они бы не стали дёргаться, но те, кто управляли им сейчас, бездумно рванули вперёд…

Перевалив через край искусственного столба, танк ухнул вниз.

В полёте он словно нарочито медленно переворачивался. Его падение сопровождали камни, сыпавшиеся с всё ещё растущей горы. Тишина наступила такая, что было слышно, как эти камни догоняли падающий танк и стучали по днищу.

С грохотом и скрежетом танк рухнул на асфальт. Лопнул, разбрызгивая обломки, как корзина с яйцами. Когда пыль улеглась, танк представлял собой ровную груду искорёженных запчастей, подчёркнутую изломанным в нескольких местах дулом.

Оставшиеся два танка решительно выбрали направление и двинулись на Бленду.

Она бросила второй камень, но взяла специально выше. Достигнув танков, камень распылился на мелкие камушки, которые вдруг взлетели вверх, исчезнув за облаками. Пару мгновений танки урчали двигателями, надвигаясь на девушку. В небе тем временем нарастал гул, как во время авианалёта.

— Ёмаё, — предсказуемо удивился Лимоныч.

С неба падал огненный дождь. Каждый камушек превратился в раскалённый метеор. Свист и гул выросли до предела, оборвавшись множественными взрывами.

Земля перед Блендой всклубилась. В пыли замелькали огненные прочерки. Каждый метеор с такой силой ударял по танку, что тот подпрыгивал, на секунду появляясь из пыли, но очередной метеор, как удар кулака, пригвождал машину к земле.

Поднялась такая пыль и такой дым, какого не было до этого. Минут пять улица представляла собой бушующий огненно-пылевой котёл. Даже Хадонк и Аделла поспешили подальше от него.

— Сюда, — крикнул Антон, поднимаясь в окне.

Хадонк и Аделла сменили курс.

На лицах всех солдат, даже на покрытых чёрной краской лицах спецназовцев, было такое удивление, что я почувствовал гордость за голдиварцев. Но спохватился: если бы не они, никакой войны вообще не произошло бы.

— Ты заснял? — спросил Антон Брулев у бойца, на каске которого была камера.

— Д-да, но не всё… Иногда странные помехи происходили, камера просто вырубалась.

Антон повернулся ко мне за объяснениями.

— Я не учёный… — ответил я.