Архипов. Псионик

Неужели пытается прочесть мысли каждого и зацепиться за улику? Не думаю, что пятый луч способен на такое.

— Что же, если тем, кто сделал это, не достает смелости сознаться, придется допросить всех студентов. Каждый из вас пройдет со мной в комнату на личную беседу и расскажет чем занимался после отбоя. Там будете только вы, я и господин ректор. Даже не надейтесь, что вам удастся хоть что-то утаить.

— Я против таких бесед! — вот кого не ожидал услышать в противниках допроса, так это Фрязина. Даже обернулся, чтобы убедиться, что эта фраза принадлежала Луке.

Точно, он самый. И с чего это ему волноваться? Хотя... кажется, я понимаю. Пока Матвеев храпел, а я путешествовал по территории академии, Фрязин снова пробрался в комнату девчонок и провел большую часть ночи с Тихомировой.

— Мотивируйте свою позицию, Фрязин!

— Наше личное время после отбоя не подлежит разглашению, и мы вольны проводить его как угодно, не нарушая устав.

— Вы все верно сказали, не нарушая устав. Поскольку он был нарушен, а трое студентов пострадали, мы имеем полное право пойти на крайние меры.

— Господа, я также против допроса! — теперь набычился Борисов. Интересно, за ним тоже кроется какой-то грешок, или он протестует из принципа. — Если вы говорите, что один из нарушителей среди нас, пусть он и объяснит ситуацию.

— Господин Борисов, ваш протест бесполезен. — Лицо Григорьева совершенно не выражало эмоций. — Если вы будете противиться, в академии присутствует стража, которая поможет сделать вас более сговорчивым.

Что на счет нарушителя, ему необходимо немного прийти в себя, так что с ним разговор обязательно проведем, но позже. Жду каждого из вас в кабинете, а начну я с Бурова! За ним уже числится проступок, связанный с этой теплицей, а Камардин метит в прислужники.

— Боюсь, Аркадий Павлович, ваши подозрения беспочвенны, — Герасимов улыбнулся и раздосадовано покачал головой. — Видите ли, сегодня вечером Буров отбывал наказание у садовника Евлампия, и на тот момент, когда профессор Листьев обнаружил студентов в теплице, Буров все еще находился на дежурстве.

— Что же, не буду отрицать, что он мог быть зачинщиком этого нарушения.

Судя по всему, Григорьев явно не обрадовался непогрешимости Бурова. Дмитрий насупился и первым направился в кабинет, бросив взгляд на Суровцева и Трегубова, а те следили за ним с каменными лицами.

Буров вышел буквально через минуту, бросил короткое: «Чист!» и направился в спальню.