Чейзер

Она не могла похвастаться знатным происхождением, но юный Джернон Сторм даже не задумывался об этом. Твой отец так влюбился в нее, что обвенчался с ней, вызвав ярость отца, который едва не проклял его за непослушание. Сторм сыграл свадьбу, даже не дождавшись окончания траура по первой жене. Он был без ума от своей милой Глены. Но их счастье омрачила ревность. Барон стал похож на скрягу, обладающего редким драгоценным камнем - сначала он не позволял жене покидать замок, потом сделал все, чтобы соседи не посещали Россарт с визитами.

Когда родился ты, барону было уже сорок девять лет, и ревность совсем помрачила его разум - он начал думать, что ты не его сын, что жена изменила ему с кем-то из челяди. Я знаю, откуда пошел этот мерзкий слух: это Пьерен, твой недостойный брат, заронил в сердце отца эти гнусные подозрения. Пьерен задумал сделать все, чтобы остаться единственным наследником эрлинга Россарт после кончины вашего старшего брата Леона, благородного и добродетельного человека. Не сомневаюсь, что барон диктовал свое завещание, будучи отравлен наветами этого низкого человека. Я хочу, чтобы ты это знал. У меня нет доказательств, но это так.

- Вы говорили о моей матери, - напомнил я.

- Да, прости... Пришел день, и она исчезла. Барон говорил всем, что она сбежала из замка, но это не так. Он убил ее - да помилуют его душу Вечные!

- Он убил мою мать? И вы заставили меня прочесть молитву за упокой его души?

- Прости меня, сынок, но по-другому я не мог. Старый барон уже предстал перед судом Высших, и его душе будет нелегко.

Даже самый ужасный преступник заслуживает сострадания и поминальной молитвы.

- Он убийца.

- Теперь когда старый барон предстал перед судом Высших, я не могу далее скрывать правду. - Отец Дроммард опустил глаза. - Твоя мать была ведьмой, Сандер. Барон случайно узнал об этом. Прости, что вынужден сказать тебе об этом.

- Она была моей матерью, - ответил я. - Остальное неважно.

- Да, конечно... Вот, - старик подал мне серебряный медальон на цепочке. Я взял его, рассмотрел - сам медальон был сделан в виде цветка шиповника, с маленьким красным камнем в центре.

- Это все, что осталось от Глены. Он твой.

- Вы хранили его все эти годы?

- И хранил бы еще тысячу лет, - с жаром ответил старик и осекся, будто сказал что-то лишнее, не предназначенное для моих ушей. - Мне он больше не понадобится, пусть тебе напоминает о матери. Я сохраню память о Глене в своем сердце, которому недолго осталось биться.

- Спасибо вам, святой отец.