Мэги, о которой заговорят

- Госпожа Пэй, - Голаф разлил вино в синие фарфоровые чашечки, - а знаешь, как ты меня крепко ковырнула, когда ушла в обнимку со своим бардом исполнять прихоть Давпера?

- А ты бросил меня у ворот незнакомого города, как надоевшую собачонку. Это после того как мы с тобой не один день ели из одной миски! Не зли меня, Голаф, у меня чудесное настроение. Пока чудесное… - она отпила из чашечки и потянулась за финиками.

- Именно поэтому я пытаюсь понять, кто для тебя рейнджер Голаф Брис, известный, кстати, от Анраса до края кардорских степей, - он дотронулся до ее щеки, прикрытой завитками черных волос.

- Не более чем грубый меченосец, отбившийся от шайки франкийцев и возомнивший из себя блестящего паладина, - мэги усмехнулась, откинувшись на спинку дивана.

- Почему же величественная мэги так дрожит от прикосновений этого никчемного меченосца? От страха или чего-то еще? – Голаф обнял ее, и потянул за шнурок ниже ворота платья.

- Ты неотесанный беспомощный болван! - она извернулась и хотела встать, но рейнджер подхватил ее на руки, сжав мягко и сильно, опустил на медвежью шкуру, разосланную на полу.

- Я не боюсь тебя! – выдохнула Астра, упираясь в его крепкую грудь.

- Ты очень красивая, Астра Пэй, и очень сумасшедшая, - он припал к ней поцелуем, долгим, от которого, казалось, лопнет сердце. Оторвался, с хищным восторгом глядя, как в пьяных, будто темный эль глазах, распускаются лепестки пламени, как этот мечущийся, мятежный жар, борется с другим огнем, поднимающимся из глубин ее существа. Голаф еще поцеловал ее.

Еще и еще, чувствуя, что пальцы, отчаянно вцепившиеся ему в спину, обмякли, а губы мэги невольно ответили на поцелуй. Он расстегнул тугой пояс на ней и потянул край платья. Мэги слабо сопротивлялась его рукам, ловко расправившимся с ее одеждой

- Я убью тебя, Голаф! Я тебя сожгу, шет! – прошептала она, вздрагивая от прикосновений теплых рук, ласкавших теперь обнаженное и беззащитное тело.

- Да, моя мэги! Сожги! – ответил Брис, прижавшись щекой к ее груди и опускаясь ниже, наслаждаясь вкусом гладкой, нежной кожи.

– Пожалуйста! Хочу сгореть в твоем огне!

Его губы припали ее соску, и тот затвердел точно бутон цветка. Губами он чувствовал, как бьется ее волшебное сердце и вздрагивает каждая мышца от ласки его сильных и нежных рук.

Рейнджер оторвался на миг, приподнялся, с восхищением глядя на волосы госпожи Пэй, разметавшиеся по лицу, темными змейками упавшие на голые плечи, и опустился с поцелуями, от которых стала влажной ее светлая кожа.