Мэги, о которой заговорят

Голова кружилась, перед глазами было мутно от слез, а тело гудело от прилива магического тепла, разбуженного отчего-то и мечущегося теперь, как и ее нестройные мысли. Потушив светильник над столом, Астра вышла на палубу.

- Госпожа Пэй, - Голаф, будто мальчишка проворно подбежал к ней. – Что ты такая… с видом, будто стряслась беда, - заговорил он тише, глядя на ее бледное в лунном свете лицо. – Хочешь, я опущусь на колено, как великородный паладин перед принцессой и буду целовать твою руку?

- Ты не виноват здесь, Брис, - она прошла к фальшборту, остановилась у самого края, прислонившись к натянутым скрипящим канатам.

– При чем здесь ты? Это я такая… не принцессой стала вдруг, - ей хотелось раствориться в темном ночном воздухе, стать тенью и унестись куда-нибудь.

- Мне следовало быть с тобой мягче. С самого начала, с той первой встречи на нашем пути в Иальс. Знаешь, что становится с мужчиной, который проводит большую часть жизни в пути, ночуя возле дороги или в дешевых тавернах? – произнес он, потянув с силой канаты такелажа, и добавил: - Впрочем, зачем тебе такое знать.

- Голаф, а кто для тебя стала теперь я – мэги, о которой скоро узнают все от Карбоса до ледяных пределов Анраса? – с вызовом спросила она. – Кто для тебя Астра Пэй, на которую ты лег так же легко, как на постель в дешевой таверне. Ты даже не сказал, что любишь меня или что я нравлюсь тебе. Так, Голаф? Ничего этого не надо!

- Я просто не умею такое говорить. Хочешь, я честно признаю, что я никогда не встречал девушек равных тебе? Ни одна влекла меня так, не заставляла терять голову и делать столько глупостей, - он взял ее руку и несильно сжал, поглаживая тонкие теплые пальцы.

– Тебе, Астра, нравится дразнить мужчин, чувствовать власть над ними. Только ты еще не знаешь, что твоя минутная слабость может ранить больнее насмешки в глазах. После того, что случилось, мое желание быть рядом с тобой, обнимать тебя, когда ты это позволишь, становится только сильнее. Представь себе, много сильнее!

- Ты врешь, - она качнула головой.

Слова рейнджера, будто разделили ее пополам. Одной половине страстно хотелось прижаться к плетущему неясные речи искусителю, прижаться теснее и целовать его, другая половина жаждала одиночества и покоя, стремилась стать темной тенью и бежать в ночь.

- Я принесу вино, - предложил рейнджер как-то невпопад, глядя на нее не то с сожалением, не то в смятении, желая отвлечь хоть чем-нибудь малым от начатого разговора. – Астра, ведь нам есть за что выпить.