Колдун на полную ставку

У обоих короткие прически скрывались под фуражками, руки прикрывали черные перчатки, с глухим топотом по дороге били черные сапоги. За плечами дулами вверх глядели охотничьи винтовки.

По мере того, как выглядывала из-за деревьев вышка, пара говорила все больше и больше. Когда в стороне кустов раздался шорох, оба вскинули ружья. Минута-другая, и они снова идут к наблюдательной башне.

Парень, оглядываясь на место, где прошел подозрительный звук, прошептал:

— Мстя, когда дядьку Прохора утащили Шулмы? Ну не днем ли?

Девушка посмотрела на курносого чернявого бурята.

На ее чистом лице промелькнула улыбка.

— Боишься, Дасий? — Зеленые глаза стрельнули в сторону парня. — Ночью его унесли, когда он с поста ушел.

— Ну твою душу. Ну сволочи. — Пробухтел Дасий, пальцы поправили ружейный ремень. — Они так всех сожрут. Когда придут солдаты?

— Когда-когда? Вот освободится деревня, так сразу и придут.

— Ну дела.

Вышка нависла над подошедшей парой. Вверх уходила вертикальная лестница, по ней первой двинулась Мстислава, следом пыхтел Дасий.

На посту уже знали об их приходе: предупредительно чернели дула оружия, вместе с тем у одного из наблюдателей синими молниями искрили глаза. Когда дозорные увидели, кто забрался наверх, тут же полезли вниз сами, оставляя сменщиков до самого вечера.

Изнутри вышка походила на площадку с высокими парапетами. Толстые ограждения выдержали бы удар когтей, а, при удачном стечении обстоятельств, перед крепостью фортификации и пуля бы спасовала. В редких случаях. Вышка держалась в десяти метрах над землей.

Оборудованная крышей и кроватями, ей не хватало только печки и застекленных окон, чтобы пережидать в ней холода.

Дозорные разместились с удобствами. Пожитки сгрудились в дальнем от люка углу, с другой стороны умостились табуретки, да кривился на разных ножках стол. Бурят плюхнулся на сидение и уперся взглядом в горизонт.

Мстислава сдвинула фуражку, подставляя золотую челку объятьям ветра:

— Знаешь, — Начала она минут через десять.. — Когда мы отобьемся от зверей, я хочу вступить в армию.

Дасий хмыкнул.

— Ну конечно, — Ружье со стуком оперлось на парапет. — будешь за народ лютовать на фронте. Ну, это добро.

— Неужели? — Прищурилась девушка, во взгляде, хранящем оттенки зелени, промелькнула искра.

Парень опустил уголки губ и, не отводя глаз, вперился в девушку. Тишина, установившаяся на время полета опавшего листочка, тут же треснула с широкой улыбкой бурята. Еще бы мгновение — и у того лицо поделило бы на две части.