Печать правосудия. Том 3

- А?! Вот будет умора, когда возомнивший себя полноценным членом Большой Восьмёрки узнает, что его никто не воспринимает всерьёз! Я уважаю Восьмёрку и их обычаи, но мне не за что уважать тебя! От величия Яровых не осталось и следа! Просравший всё наследство Мажорчик и печатник…, - последнее слово Ежов произнёс так, будто собирался сплюнуть на пол.

Я отложил вилку.

- Тебе бы лучше молчать в тряпочку, - продолжил Ежов. - Как только Восьмёрка увидит, что ты не только сидишь и поднимаешь руки по указке, а ещё и пиз*дишь что-то, тебя быстро выкинут на улицу! Как тебе такое?! Ты ещё не понял, Яровой?! Тебя, разорившегося клоуна, терпят только потому, что это им удобно! Никто больше не воспринимает тебя всерьёз! Все знают, что ты просрал всё на свете и доедаешь х*й с солью!

- ЗАВАЛИ ПАСТЬ!

- Вишневский просто сжалился над тобой.

Тебе никогда в жизни не добиться такой девушки, как Кристина! Этого печатника Восьмёрка не примет, а тебя продолжат держать на поводке. Если бы не семейная клятва, ты бы уже у меня в клубе сортиры чистил.

Я поднялся. Поднялся и чуть не обосрался. Навалилась такая слабость, от которой ноги пошли ходуном. Затряслись колени, а сердцебиение перевалило за две сотни. Сто́ит отпустить руки, и я грохнусь обратно на диван.

На братца мне было плевать. Он заслужил сказанные слова, но болтовня Степашки вышла далеко за личные границы Вячеслава. Разговор уже шёл о семье Яровых, частью которой я стал с недавнего времени. И теперь я чувствовал необходимость защитить честь семьи.

Если богатенького мажорчика оставить без наказания за подобные слова, то слух о слабости Яровых разлетится по городу в считаные часы. Это даст лишний повод Чану Си, а заодно сотрёт в порошок и так хреновую репутацию нашей семьи. Я должен был наказать его.

Должен был, но не мог…

Ежов был не из робкого десятка. Не побоялся Славика с ножом, значит, не струсит и предо мной. А если не струсит и не упадёт на колени просить пощады только от одного моего грозного вида, то больше мне ему противопоставить нечего.

Не сейчас. Я был буквально раздавлен ударами рангового иллюзиониста. Прошло больше часа, но я до сих пор чувствовал отпечатки его проникающих ударов, которые продолжали высасывать из меня силу, не давая восстановиться.

- Прекрати! - крикнула Кристина.

Ор Славика на Ежова не действовал, а вот голос Вишневской - ещё как. Стёпа взял со стола стакан, закину ногу на ногу и отвернулся к двери.

Вишневская посмотрела на меня.