Посланник Хаоса

Магистр призвал падших и скептически осмотрел поля боя. Сил в нём прибавилось, но не столько, чтобы одному сразить толпу варваров. Ряды соратников с каждой минутой редели. Клином они расчистили дорогу вперед. Но безбожники напирали со всех сторон

Мы проиграем, если только не случится чуда.

— Кто может, сражайтесь. Кто не может, молитесь вместе со мной, — призвал окружение магистр.

Несколько рыцарей отделилось от живого щита и вступили в бой, подменяя раненных товарищей.

Глава ордена воткнул меч в землю и приклонил колено.

«Я готов умереть, я готов умереть, я готов умереть…» - мысленно начал повторять магистр, постукивая пальцами по рукояти меча. Этой молитве научил его отец, а того дед, вернувшись с первой войны с сарацинами.

Молитва воинов, идущих в смертельную схватку, готовых отдать жизнь за веру и Христа виделась Верховному единственным спасением. Он давно её не произносил, берёг для особого случая, чтобы сила веры, вложенные в слова, понапрасну не расходовалась.

И сейчас перед лицом смерти время пришло.

Это не была молитва Всевышнему, и ни просьба о снисхождении, чтобы уцелеть на поле брани. Так до христовы воины приносили жертву Древним Богам, избавлялись от отчаянного страха смерти, трусости, славы, гордыни. Только оставив жертву всего мирского позади, они могли выжить в наступавшем хаосе биты.

«Я готов умереть, я готов умереть, я готов…» — мысли яркими пучками покидали голову Верховного, сливались в единое целое с ревом толпы. Тишина то наступала, то пропадала, лязг оружия и доспехов пытались прорваться сквозь туман пустоты.

Магистр рождал новую молитву на основе старой. Он знал, то, что идет от сердца в период отчаяния, когда смерть кусает за загривок и пятки, родит чудо. Так говорил дед, вкладывая ему в уста свою молитву. Но глава ордена знал, пришел его час, познать Бога.

Якобу казалось, что его и призванных товарищей вместе с Верховным сковал единый страх, что они больше не жильцы на этом свете, не помощники на поле брани, с магистром или без, теперь конец как никогда близок.

Волк-исполин, выбежавший из леса, одним только своим видом нарушал все правила боя.

«Фенрир, сбежавший из ада», – подумал Якоб.

Волк драл шеи крестоносцам, валил на землю, а курши добивали, лили черпаками смолу на шлемы и поджигали.

О шансах выжить у рыцарей не могло быть и речи.