Посланник Хаоса

Всё происходило в твоей голове. Я лишь был проводником твоих страхов. Человеческое сознание похоже на иглу, которая может либо уколоть нас болью, либо сшить заново любовью. Ты выбрал второе.

— Ты очень могущественный экзорцист, — искренне восхитился клириком Якоб.

— Этому меня научили в стране Дракона, тамошние колдуны-экзорцисты знают толк в пытках. Я всего лишь прилежный ученик. Десять лет, проведенных на Востоке, ничто по сравнению с мастерами, посвятившим этому целую жизнь.

Якоб молчал, собираясь с мыслями, по-прежнему не видел клирика.

Он скрывался в глубине комнаты и не спешил показываться на свет. Словно его лицо – тайна за семью печатями. Узнать её — всё равно, что идти по следу благовоний. Подобно тому, как дым от сгоревшей ароматической палочки ведёт вас по комнате, раскрытие секрета может стать лишь толчком на пути к неизведанному.

— Что теперь? — глухим голосом спросил Якоб.

— Возвращайся к свой жизни, лейтенант. Она будет у тебя непростая. Держи ухо востро, не доверяй никому, не поддавайся сладким словам ни магистра, ни епископа.

Следуй божьему пути и никуда не сворачивай.

Мансур замолк, ожидая моей реакции.

Я лишь глотнул воды, настолько дневник Капуццо меня захватил. Я ощущал некую связь с ним. Словно мы когда-то встречались. Тайна, которую он хотел поведать, как мне казалось, может многое пролить на происходящее. Много совпадений, словно мы когда-то шли рука об руку, и я видел всё происходящее своими глазами.

— Чувствую, дальше будет ещё интереснее. Не зря мы вместе оказались в казематах замка и нашли этот дневник.

— Ага, — кивнул Мансур и хитро улыбнулся. — Слушай дальше. Не всё так просто с вашим орденом и верой в Бога. У нас бы за такое сожгли и вырезали род до седьмого колена.

Пока магистр молился Якоб осматривал его покои. Ничего примечательного, не считая магических артефактов, положенных на постаменты вокруг алтаря. Плащ-летун-невидимка, меч архангела Михаила, кубок живой воды, сосуд со слёзами Лазаря, частички мощей первоапостолов.

Сейчас они не вызывали того благоговения, которое было раньше. После того, как Якоб познал частичку ада и рая, магические предметы потеряли свою притягательную потустороннюю сущность. Разве только меч архангела до сих пор вызывал почтительный трепет. Быть может когда-нибудь ему посчастливиться взять его в руки. И то, он не уверен, что воспользуется им по назначению.