Посланник Хаоса

Я подергал решётку — железные прутья были отполированы до блеска. Монахи ордена старались – берегли имущество, натирали вместо причинного места. Вот только мне это ни чуточки не поможет. Я могу погнуть или сломать ржавое железо, проломить пару кирпичей ударом, но тут трехметровые стены и около десятка метров толщи над головой.

Орден охранял пороховой арсенал и запасы продовольствия как зеницу ока. При желании, в подвалы можно было загнать рогатый скот и лошадей, места на всех хватит, чтобы выдержать долгую осаду.

В таком подземелье не страшны ни голод, ни пушки. А уж святого духа братьям ордена не занимать.

Я присел на охапку соломы, осмотрелся – нет ли мышей или крыс. Грызунов в пределах видимости не было – и то хорошо. Кошки ордена умеют нести службу наравне с братьями.

В соседней камере на соломенной постели лежал человек. Внешне он был ничем не примечателен. Вот только покрой его одежды был дорогой, расшит золотом. Московит или турок?

Я просунул руку сквозь прутья и пощекотал человека за пятку.

Тот дёрнул ногой, отпихнул мою руку, всем своим видом показывая, что не желает общаться. Но я был настойчив – достал ножичек из голенища, и легонько ткнул пятку острим ножа.

— Подъём, заключенный, петухи пропели доброе утро. Смерть твоя пришла.

Заключенный дернулся и резко сел на кровати:

— Да что ты знаешь о смерти, неверный! Меня скоро ждёт встреча с Аллахом. Я попаду в Рай.

Ого! Я присвистнул про себя. Правоверный в нашем городке. С какой целью, чего хочет? Хотелось довести до истерики арапчонка, чтобы он брызгал слюной, доказывая истинность своей веры и своих побуждений.

Но я одернул себя. Я понимал, в чём причина.

Всё окружающее нервировало меня, обстановка очень отличалась от золотых хранилищ банка. Я любил иногда запереться в большом банковском сейфе и посидеть на золоте. Оно меня согревало всегда. А тут камни, холод, солома, лучинка огня у двери и сосед-араб.

— Откуда знаешь наш язык? — спросил я. — И как тебя звать?

— Мансур зовут меня. Мансур абу Джафар. Я посол великих Османов.

— Победитель, значит, — протянул я.

— Ты знаешь арабский? — удивился турок.

— Имел дело с арабами, но это привело к печальным последствиям для меня, — вздохнул я. — Теперь я здесь. И что будет дальше со мной не знаю. Вся надежда на брата-Маршала. Но она очень хрупкая, как жемчужная нить на шее девушки. Порвать легко, а собирать жемчуг долго, может и жизни не хватить.

— О, да ты поэт, — удивился Мансур. — Такими возвышенными словами говоришь.