Здесь вам не клан 5

«Богемия» съезжает с трассы, проезжает пару километров по второстепенной дороге, снова поворачивает и оказывается в лютой глухомани. Деревья, склады за бетонным забором. Место безлюдное, жилых домов нет, собаки за забором не лают.

Серебров заказывает прокол нашему портальщику.

Линза формируется в нескольких метрах от капота.

— Удачи, — начальник охраны хлопает меня по плечу.

Молча киваю.

И выхожу из тёплого салона в январскую стужу.

Портал рассчитан на два перехода. Для Сереброва всё будет выглядеть так, словно я нырнул в линзу, а спустя пару секунд вернулся обратно.

Между этими двумя событиями может пройти сорок минут субъективного времени.

Делаю несколько шагов и пересекаю незримую грань.

Окружающее меняется.

Я нахожусь в лесу, среди высоченных сосен, на обочине узкой дороги. Дорога петляет меж деревьев, по всем законам здравого смысла её должно замести снегом, но нет. То ли хозяева упрятанной в бор дачи оснастили полотно артефактрикой, то ли ещё что.

Врубаю боевой транс.

И перемещаюсь на пару месяцев в прошлое.

В ноябрь двадцать второго года, когда мой неудачный набег на Петергоф привёл к смерти Глеба Ярославцева, тогдашнего щита Его Императорского Величества.

Глеб отрезан от мира.

По идее, начальник Дворцовой полиции сидит напротив меня в допросной комнате, а менталист Особого отдела готовится к взлому моей черепушки и проникновению в ядро личности. Всё это происходит за тысячи километров от здешних мест. Парадокс в том, что я не могу встретить в прошлом самого себя. И теперь сам факт моего перемещения начинает необратимо перекраивать историю.

Ледяная январская стужа отступила.

Вокруг — ни единого намёка на снег. Прохладно, но к этому я привык. Погода в Хельсинки, когда я там жил, радикально ничем не отличалась.

Иду по блестящему от дождя асфальту.

Ярославцевы — многочисленный род. У Глеба двое братьев и сестра, отец с матерью, три жены. У папочки две жены. Третье поколение ещё толком не подросло, но есть два моих сверстника, Руслан и Егор, которые учатся в военных академиях.

Ещё две девочки-школьницы и паренёк лет пяти-шести — его увезли на юг.

Вырезать всю семью под корень я не буду.

Шаг был бы логичным, учитывая сложившиеся обстоятельства, но мне противно воевать с детьми. Вырастут, захотят отомстить — это их право. Решат не связываться — тоже их выбор.

Порой надо оставлять людям выбор.

Ярославцевы собрались на лесной даче чуть ли не полным составом. То ли они здесь решили пожить несколько недель, то ли ещё что.