Клан Волка. Том 5. Наследник

А вот на левой руке блестел щит, тот самый, новой каплевидной формы, которую на мне испытывала во время экзамена Улья Паули.

— Чёрт... Голос разума... — Улыбаясь, я пошёл ему навстречу с ощущением, что не видел друга тысячу лет.

Было видно, что уже издалека он собирался заорать во всю глотку, но на виду у охраны не стал проявлять бурных эмоций.

Мичи подошёл, крепко обнял меня одной рукой и прошептал:

— Ах ты засранец, мать твою... прохлаждался больше года, аж зенки покраснели... а я вообще-то собирался хоронить твои останки.

Мичи толкнул меня кулаком в плечо и одарил своей широченной фирменной улыбкой.

— Ты реально перец, Волков! А кого я называю перцами? Тех, кто жжёт, даже когда сожран и...

— ...продвигается по кишкам прямиком к заднице! — хором сказали мы вместе и заржали в голос.

Я не стал задерживаться во дворе и вместе с Мичи и Мидори поспешил в дом.

— Здесь не все, — по пути сообщил мне Мичи. — Часть Клана сейчас в Котлованах. Саблин, Котов, Зверев, Бородинская, Гран. Я сам только позавчера вернулся...

— Его насильно привезли, вообще-то, — перебила его Мидори. — Ему ниуды руку переломали, а этот герой до последнего не хотел в госпиталь отправляться. Ещё б чуть-чуть — и без руки бы остался.

— Это никому не нужные подробности, — поморщился Мичи.

Я буквально вбежал в дом.

В гостиной было пусто, и, окинув взглядом комнату, я даже немного опешил, но тут на верхней ступени лестницы увидел грузную фигуру Галея.

Он стоял, крепко держась за перила одной рукой.

Просто стоял и смотрел на меня, всё такой же воинственный и мрачный, всё такой же горделивый и неприступный. В янамарском чёрном кимоно, с мечом на поясе. С виду могло показаться, что ему вообще всё равно, что он меня видит, но я точно знал, что это не так.

Далеко не так.

Если бы он мог, то уже спустился бы по ступеням, но у него так ослабли ноги, что лишь перила позволяли ему не упасть.

— Учитель! — Я и сам не заметил, как преодолел лестницу.

Бросил меч на диван, влетел по ступеням и кинулся Галею на шею, как маленький, и только тогда почувствовал, как дрожит его тело, и как некрепко он стоит на ногах. Сжав учителя в объятьях, я сам его держал.

— Опоссум... мой вёрткий кей-кай... — услышал я его тихий голос.

Больше Галей ничего не сказал, но для меня эти слова значили больше, чем всё то, что недавно сказал мне мой родной отец.