Легенды Призывателей 2: Фармила

От того самодовольного богатенького ушлёпка, который был здесь совсем недавно, не осталось и следа. Лестат выглядел подавленным и взволнованным.

— Слушай. Я обещаю, что буду хорошо с ней обращаться. Всё не так, как тебе кажется. Пожалуйста, продай мне её.

Пожалуйста? Что-то новенькое. Я даже не думал, что его тело способно исторгнуть такую последовательность звуков.

— Рассказывай, в чём дело. Если убедишь меня, я могу изменить мнение.

Тот вяло взмахнул рукой и на мой комм прилетел документ.

«Договор о неразглашении.

Я внимательно прочитал текст. Стандартный такой договор, который подразумевает, что в случае разглашения содержимого нашей беседы кроме как при повестке в суд, его нельзя будет использовать как улику. Я пробежал его глазами ещё раз, подписал и отправил обратно копию Лестату.

— Скажи, Антон, ты когда-нибудь задумывался о том, что такое душа? — вдруг спросил он.

— Метафизическая хрень, которую люди придумали, чтобы утешать себя перед лицом неизбежной гибели, — ответил я, — Нет никакого доказательства и ни одного обоснования необходимости существования души.

— Ха... Хахаха! — вдруг рассмеялся парень, — Какой великолепный нигилизм. Но я считаю так же. Нет ничего «там». Есть лишь здесь и сейчас.

— Да, — кивнул я.

— Так разве справедливо, что мы обязаны умирать? Что всё, чем мы были, однажды исчезнет?

— Так нет никакой высшей справедливости. Нет разницы, считаем мы это справедливым или нет. Это лишь неизбежный итог.

— Верно. Тогда, как думаешь, если бы существовал способ отменить смерть. Позволить людям жить вечно, разве не было бы возмутительно не воспользоваться им?

— Было бы. Пришлось бы решать проблему перенаселения и дефицита ресурсов, но она и так никуда не исчезала, — ответил я.

— Именно! — вскочил вновь Лестат и глаза его пылали слегка безумным блеском, — Так вот, такой способ уже существует! Но проклятые политиканы наложили запрет на его использование!

— Вот как?

Откровенно говоря, не удивлюсь.

— Да. Я... Всего лишь сын богатого изобретателя. Так что мои возможности ограничены. Когда у моей сестры нашли смертельную болезнь, я сделал всё, чтобы вылечить её, а псле того как не вышло — попытался найти способ сохранить её жизнь иным путём. Но нейрокопирование запретили. Политиканы так и сказали — это слишком. У этого не будет души.