ОВИДИЙ

Лошадь не хочет останавливаться, ей проще тянуть по чуть-чуть, чем после каждой остановки срывать телегу с места.

«Ну и ладно спрыгиваю с телеги и бегу в ближайшие кусты. Ещё ни разу в этом мире не облегчался. 

«Ка-а-айф», - всё-таки крутая игра, если даже такие мелочи продуманы.

«По ходу я нассал в гидроштаны виртуальной реальности. Может, хоть теперь меня разбудят. А-а-а, пофиг, нассал так нассал, главное в кайф». Вдруг вижу какое-то шевеление в кустах. Подбегаю к телеге, выхватываю меч.

- Кто бы ты ни был, выходи! – кричу, - хуже будет.

- Не надо хуже, – из кустов выходит знакомый полурослик.

- Ты чего за мной увязался, шпионишь!? – спрашиваю, и зубы скалю, пытаюсь его одним своим видом напугать.

- Нет, нет, я вместе с вами ушёл.

- Возвращайся назад, мне не нужны спутники. 

- Сэр Овидий, позвольте мне остаться, я могу пригодиться, мы полурослики очень полезный народ.

- А ты меня не боишься, - рычу. – Ты же слышал, что твои товарищи сказали, я опасный, на мне заклятие сумасшествия или что-то в этом духе.

- Нисколечки. Я не считаю вас сумасшедшим, для меня вы просветлённый.

- С чего бы это?  - удивляюсь.

- То, что они назвали сумасшествием не что иное, как свет, я видел в вас свет, вы говорите на иных языках. Теперь я хочу следовать за вами.

- Ну и ладно, мне проводник не помешает. Что ты умеешь?

- Охотиться!  – он гордо отстёгивает от ремня и поднимает вверх связку набитых зайцев, штуки 4 не меньше. – Сегодня у нас зайчатина.

Никогда не пробовал зайчатины, но почему-то так её захотелось, с картошечкой.

- Как тебя зовут, хоть? - спрашиваю.

- Малк.

И тут меня пробивает на смех:

- Малк, серьёзно, Малк? Родители по ходу знали, что ты не вырастешь. – Тупой юмор – это у меня от отца.

- Родители умерли, когда я был маленький. А кроме того я самый высокий в своей деревне.

- А-а-а, прости, - извиняюсь, и тут меня снова на смех пробивает. Откровенничаю с энписи, вспоминается Сергея Юрьевича Беляков из Нашей Раши, тот тоже с телевизором разговаривал.

- Ладно, можешь оставаться.

- Спасибо вам, спасибо, сэр Овидий, вы так благородны. – Кланяется. Он поднимает глаза, и те округляются, как от испуга. - Сэр Овидий! – Громко кричит он, указывая на телегу.

Я смотрю и вижу то, что заставляет меня смеяться во весь голос.

Гарпия, крепко связанная по «рукам» и ногам, как-то сползла с телеги и попрыгала вперёд по дороге как синичка.

- Стой! Стой! – кричу я ей. 

Не останавливается.