ОВИДИЙ

И когда вы заговорили на иных языках – всё подтвердилось. А ваша речь об усопшем… да никому не было до него дела, ну погиб и погиб, мало ли народу каждый день погибает. А вы так близко к сердцу приняли его смерть, такие слова сказали. Думаю, его душа возрадовалась и сразу к Богу полетела, минуя страшный суд и чистилище. Мне кажется, вас Бог послал, чтобы мир спасти от меркантильности и жестокости, от грязи и насилия…

«Блаженный какой-то, - думаю я, - надеюсь, он меня не принесет в жертву как-нибудь ночью. Надо бы кинжал далеко не убирать».

- Да будет тебе, будет, чего завёлся, - не выдерживаю я причитаний полурослика. Он замолкает и воцаряется неуютная тишина.

- Эй, ты, - обращаюсь к гарпии в надежде разорвать нависшее безмолвие. - Ты не будешь нас преследовать, если мы тебя отпустим? – говорю, а сам понимаю, что не поверю ни единому её слову.

- Аламэ-намэ, ниама, - отвечает.

- Что она сказала? – смотрю на Малка.

- Переводить? – немного заволновался он. 

- Говори как есть, что там? 

- Сказала, что вырвет ваше сердце, поднимется на самую большую высоту и сбросит его оттуда в пропасть.

Как ни странно, но этому ответу я поверил.

- Какой у них богатый и образный язык, - удивляюсь.

- Да-а, у них каждое слово имеет по нескольку значений. Живут высоко в горах, ни с кем не считаются. Пафосный народец.

Закипела водичка, и послышался приятный аромат зайчатины. Малк накопал каких-то клубней, сорвал парочку листочков разных трав и бросил их в котёл. Аромат стал ещё насыщеннее.

Он достал две миски и налил в них бульон. Одну взял себе, другую мне протянул, потом достал зайцев и подвесил остывать на ветку.

Я понюхал бульон, пахнет не плохо, сделал первый глоток – вкусно как в ресторане. Жаль только, хлеба нет. 

«Я же не ем хлеба. Там глютен», - воспоминания о былой жизни приходят так некстати. 

Мы едим зайца, и кости кидаем гарпии. Она ловит их прямо на лету. Забавная такая.

После обеда я ложусь на травку, решаю маленько прикимарить и сразу вижу сон.

Мне снится дом под соломенной крышей, и двор с деревянным забором. Цветы, высокие в два человеческих роста белые, красные и синие мальвы. Я пасу свиней возле забора а… стоп, это же не моё детство. Я и в селе-то никогда не был! 

И вдруг я понимаю, что это подлог. Что мне навязывают чужие воспоминания. И тут просыпаюсь. Вокруг темно. Я потягиваюсь ото сна и смотрю по сторонам. Малк сидит рядом как стойкий оловянный солдатик, всегда начеку.