Ярость Древних - 2

Она спокойная, послушная, не пытается тебя укусить или сожрать, как это делал еще живой единорог, мерзкая, рогатая тварь, от одних воспоминаний о Единороге, по мне пробежала дрожь давно пережитого страха.

Внимание, вы подтвердили получение не боевого питомца!

Ездовой скакун породы, Лекийского длинногрива. Эта парода отличается изрядной выносливостью, и терпением к лишениям, а о спокойном характере даже ходят легенды. Но не стоит забывать, что это живое существо, требующее определенного ухода, оно любит отборный корм и чистую воду.

Ага, мяса пожрет, и попьет воды из землицы прохладной! Так, где оно, немного порыскав глазами по обстановке конюшни нашел искомое, и принялся одевать на скакуна сбрую и седло. Самостоятельно это делать было сложно, столько ремешков, и какие из них стоит затягивать потуже, а какие нет я не знал. Но да ладно, зомби коню на такие мелочи должен плевать с высокой колокольни. Основная трудность была в брюхе коня, разорванное, раздутое, свисающие потроха мешали затягивать ремни, выпадали длинные черви, заставляя меня брезгливо отстраняться, и после краткого отдыха, идти на новый заход.

Отступив назад, я критически осмотрел свою работу, и не заметив больших косяков, отправил лошадь на консервацию. В отличие от зомби, которые почти самостоятельно зарывались в землю, скакун, медленно тонул, словно находился в трясине.

Как оказалось лес кипел жизнью, многочисленные игроки, неписи, из остатков войск Гретонии, возводили лагеря, и, кажется, здесь намечалось нечто крупное.

Так как Скальдорн пал, фронт следует двигать дальше, а не терять время, на окончательное захоронение трупов. Места стоянок и крупные группы игроков, обходил стороной, чтобы не вызвать ненужных вопросов. Все же во время финальной части осады, я знатно примелькался и в мутном игроке, закутанном в рваный темный балахон, вполне могут узнать почти мини босса, который им всем знатно давал прикурить.

Я держал путь дальше, вглубь редкого леса, там был один из больших очагов сил смерти.

Вначале я аккуратно приблизился к месту большой стоянки. Прячась в густых кустах, вел наблюдение за местом геноцида, так как по-другому увиденное, назвать просто не мог.

Десятки телег были разбиты, усыпаны телами женщин, детей, стариков. На всех виднелись ужасные раны, мечей, стрел, топоров. Страшная жестокость, в которой не было места даже для маленькой капельки милосердия. Телеги были полны скарба, собранного несчастными беженцами, бегущими из родного города.