Тысячеликий. Часть первая: Песнь нефилимы

Только смотри, не переусердствуй, не нужно слишком портить их лепестки. — добавил магистр, отхлебывая щедрую порцию напитка. — Но сначала, эту суку, которая опять перестаралась с сактриумом, — Даж кивнул в сторону Мионы, — прикуй к вон той стене. А затем — выжги ей глаза и отрежь ее слишком большое вымя. Видимо оно ей мешает думать. — Закончил магистр, не отводя взгляда от сереющего лица тэреи. Волна безумного страха, исходящего от Мионы, моментально наполнила комнату, еще больше вскружив голову и так охмелевшего Дажа.

— Господин! Прошу-у-у-у! Смилуйтесь! Прошу-у-у-у! — завывая, тэрея упала на колени и поползла к ногам магистра, моля о пощаде. Дождавшись, когда девушка приблизится, Даж с силой ударил ее ногой по лицу. На белоснежный мраморный пол брызнули первые алые разводы, а девушка, ухватившись за разбитые губы, тихонько заскулила, шепотом прося ее помиловать.

— Ликон! МНЕ ДОЛГО ЖДАТЬ?! — взорвался магистр, брызгая слюной. — Мои уши просят мелодию боли и страданий! Я хочу, чтобы оркестр демонов играл партию на ее сухожилиях!

— Виран.

Меня зовут Виран. — еле слышно огрызнулся в усы надсмотрщик из Дома Плоти. Была бы его воля, он бы медленно поджарил мерзкого человечка над углями, предварительно содрав кожу с его кривого тела, а затем еще более медленно, наслаждаясь каждым новым криком, отпилил бы ему руки, ноги и член тупой, ржавой пилой. Но магистр Кровавого Бога слишком щедро платил за свои извращенные утехи и был постоянным клиентом их Дома.

Подхватив брыкающуюся и вопящую девушку, Виран подволок ее к стене.

Ухватив за волосы, он без сожалений несколько раз впечатал лицо тэреи в стену. Тело красавицы обмякло после второго удара, а на пол, под стук выбитых зубов, хлынули ручьи крови из развороченных пухлых губ, сломанного носа и широкой рваной раны на лбу.

Даж в наслаждении прикрыл глаза. Вторая тэрея, Илана, с трудом сдерживая дрожь в руках, повинуясь небрежному взмаху руки Господина, протянула ему золотой поднос с небольшой горкой сактриума.

Шумный вдох ноздрей магистра поднял облачко дорогостоящей пыли. Даж открыл остекленевшие глаза. Голые мальчики все так же покачивались посреди комнаты, а зверолюд присел у камина, разогревая длинное лезвие своего кинжала.

— Маран, — снова нарочно исковеркав имя, Даж громко окликнул надсмотрщика плоти. Магистр наслаждался волнами злости, исходящими от зверолюда. Ему нравилось ходить по краю тонкого лезвия, испытывая выдержку Вирана.