Тысячеликий. Часть первая: Песнь нефилимы

Глаза червяка лопнули с противным хлюпанием. А через секунду взорвалась и голова, обдав отвернувшегося Отшельника противным месивом.

— Закончил, ровно как твой джиммийский дружок, — равнодушно подытожил Сероглазый, обращаясь к трупу. — Тот тоже башки лишился.

Сероглазый задумчиво пригладил кисточку на ухе и соскреб с гривы ошметки мозгов. Затем, вытерев руку о бок, придирчиво себя осмотрел. Броня, лапы, ноги, грива — все было покрыто подсохшей и свежей кровью. Казалось, что она забилась в каждую доступную щелочку.

Близнецы постарались на славу. Сруб из обгоревших стволов возвышался минимум на два роста Отшельника. Крыша была бережно накрыта хвойными ветками и большими ломтями мха. Карим, пыхтя от натуги, подтягивал добела отесанное огроменное бревно. Затем ухватился за дубину и что-то ей сказал. Дубина-Дуня задрожала и в мгновение ока превратилась в топор. После чего Карим принялся широкими, уверенными ударами вырубать в бревне места для сидения.

В нескольких шагах от сруба, на выложенном камнями кострище, над грудой ярко-красных углей шипели аккуратные куски конины, источая дурманящий голову аромат. На соседнем костре Барим подвесил огромный медный котел и теперь что-то с хрустом нарезал на добротном столе, используя вместо доски большой плоский камень. Забыв о покойниках, тепло одетые аборигены шмыгали носами, не отрывая восхищенных глаз от близнецов и потихоньку сглатывали слюни.

— Карим! Барим!

— Да, хозяин? — хором ответили братья, одновременно повернув головы с тревожными взглядами, ожидая новой взбучки.

— Молодцы! — похвалил близнецов Сероглазый и, подлив меда в слова, добавил вполголоса: — даже не знаю, чтобы бы я без вас делал.

— Так это... Чего это ты, хозяин... Дело то не хитрое... Дядька нас сызмала гонял всех... Мы ж завсегда подсобить готовы, коли надобно, — покраснев, затарахтел Барим.

— Что за дядька? — Сероглазый тут же поддержал беседу, чувствуя, что ухватился за конец очень интересной ниточки.

— Так Чернобор! Не слыхал разве, хозяин? — удивленно уставился на Сероглазого Барим, не прекращая нарезать какие-то корешки.

— Не, не слыхал, — вяло ответил Сероглазый, располагаясь поближе к костру. — Поведаешь?

— Чего ж не поведать, — отозвался Карим, подсаживаясь к костру. — Эх, медовухи бы под такой сказ, — блаженно протянул близнец, жадно облизав губы.

— Не знаю, что такое медовуха, но есть элирд.