Тысячеликий. Часть первая: Песнь нефилимы

На перчатки свои чудодейные понадеялся. Там голову и сложил вместе с воинством своим...

— Я правильно понял, что, как только ваш хозяин гибнет, вы тут же в шкатулку возвращаетесь?

— Да, все верно, хозяин. Так и есть.

— И самца вы видели? — озабочено спросил Сероглазый.

— Так не только видели, хозяин. Говорю ж. Шкуру ему знатно попортили. А что затем было уже — не ведаем мы. Следом ты нас призвал в служение, за что благодарны тебе несказанно.

— Понятно. Что за перчатки, кстати "чудодейные"?

— А, так это Рэфи в логове тех тварей их нашел.

Ну, где и нас со шкатулочкой, — добавил Барим, облизав жирный палец и потянувшись за новой порцией. — Силой великой его наделяли. Я даже один раз видел, как Рэфи с ними вроде как беседу вел.

— Какой силой? Как она проявлялась?

— Да как она проявится-то могла? Сила и есть сила, — удивленно откликнулся Карим. — Хватать сильно мог, копье дальше всех швырять. Вот только с силой этой совладать не смог. Рвался несколько раз. Плечи да грудина у егеря не выдерживали такой мощи.

Сила-то только в пальцах да кистях.

— Вот тебе бы, хозяин, они в самую пору пришлись бы! — поучительно добавил Барим.

— Хм... Странно, — пробормотал Сероглазый себе под нос.

— Чего говоришь, хозяин? — отозвался Барим.

— Не было никаких перчаток в логове виверн. Если вы говорите, что егеря того пожрали, — а это так, иначе вас бы я не нашел, — то и перчатки должны были быть там. Уж такое я бы не пропустил.

— Значит, упер кто-то, хозяин. Как по другому-то? Или в брюхе самца они так и остались, и теперь в какой-то засохшей куче нового хозяина ожидают.

— Да что ж за день сегодня! Одно говно кругом! Как не на виду, так в разговорах, — поморщился Сероглазый, отставляя блюдо в сторону. — По перчаткам и вашему хозяину мне понятно. Придется, видимо, еще раз к логову наведаться. Но давайте вернемся к вашим сиддхам. Что еще рассказать можете?

— Бессмертные мы по всему, хозяин. Уж как десятый век пойдет, а мы не стареем и хватки не теряем. Но боль чувствуем и стенания душевные нам не чужды.

Силу, сколько бы ни растеряли, всю нам обитель наша возвращает. Когда бодрствуем — усталости не чувствуем, лишь силы теряем, как уже тебе поведал ранее. Едим, пьем и спим по привычке старой. Для удовольствия. Так-то нас всем шкатулочка снабжает, когда мы семь деньков отдыхаем. А что до бега, то средней лошади в скорости не уступим. Сапоги на нас не простые. Скороходные. Долго бежать можем, пока силы не иссякнут.