Тысячеликий. Часть первая: Песнь нефилимы

Вечность позади, вечность впереди. — блик уселся поудобнее на своей жердочке и, блаженно прикрыв глаза, снова затянулся трубкой с нескончаемым запасом табака.

Сероглазый отряхнулся и сложил пальцы треугольником в особый жест — мудру Очищения Разума, но ничего не произошло. Молодой Отшельник вопросительно посмотрел на дедка, но тот лишь мерзко хихикнул, показав редкие, на удивление белые зубы и отрицательно покачал головой:

— В моем кругу твои силы не работают. Дым подавляет сакти. Хороший, кстати табачок, не находишь? — лукаво прищурился блик и задумался о чём-то своём.

— В вашем мире такого не сыскать, — резко погрустнев, добавил старик вполголоса.

Сероглазый злобно стрельнул глазами на ехидного деда, но делать было нечего, раз уж кости судьбы привели его на эту тропу, — придется плясать танец смерти под трубку безумца. С бликом ему не справиться, будь он хоть одним из Двенадцати Великих Отшельников. Урднотец поджал лапы и, морщась от боли, сел напротив старика в позу лотоса:

— Я готов! — Сероглазый бесстрашно посмотрел старцу в глаза.

— Загадывай!

— Быстро же ты! — радостно встрепенулся древний. — По правде говоря, я думал, что успею докурить. Ну, да ладно. — дед приосанился и поправил шляпу:

— Слушай же молодой Отшельник, внимательно слушай! Моя первая загадка и возможно твой первый дар! — блик затянулся трубкой с нескрываемым наслаждением и громким, резко помолодевшим голосом произнес:

— Живой мертвого бьет, мертвый во всю голову ревет!

Сероглазый, решив не отдаваться на волю случая, прикрыл глаза и не спеша начал выполнять дыхательную практику, приводя разум и дух в состояние полной отрешенности.

По спине, от копчика до макушки, пробежала еле ощутимая волна тепла. Отшельник старался нащупать нить абсолютного спокойствия, активируя по очереди все семь центров энергии сакти. Тепло становилось сильнее с каждым новым вдохом. Скоро оно уже захлёстывало с головой, интенсивными, горячими волнами стирая вокруг все звуки и запахи. Тело чудилось невесомым. Сероглазый медленно растворялся в пустоте, в лабиринтах времени, всё сильнее входя в состояние глубокой медитации.

Где-то вдалеке, на грани сознания, в кромешной темноте, Отшельник услышал еле уловимый звук и потянулся к нему всем своим естеством, как к спасительной соломинке. Глубокая медитация — вещь, которая ошибок не прощает. Сероглазый за свой век повидал немало ищущих ответы, которые так и не выбрались из глубоких темных вод, потеряв контроль.