Тысячеликий. Часть первая: Песнь нефилимы

Шокированный воин, словно разом оказавшись в кошмарном сне, сглотнул подступивший к горлу комок и бросил отрешенный взгляд в сторону, где угольно-черная верховая тварь била копытами о землю и с рычанием разбрасывала по сторонам камни изогнутыми рогами. Тихий хлопок заставил его вздрогнуть и рефлекторно дёрнуться в сторону, но широкий клинок уже продирался сквозь доспехи и плоть, не позволил этого сделать...

Сероглазый, только что находящийся в десяти метрах, мгновенно переместившись к застывшему бойцу с помощью сиддхи Сорок Ног, вогнал ему меч в живот и теперь пристально смотрел в готовые выскочить из орбит глаза разбойника.

Тот судорожно дёргался и истошно вопил. Воин, не обращая внимания на боль, резал пальцы о клинок, стараясь его остановить. Но меч неуклонно двигался от низа живота к груди, со скрежетом разрезая металлические доспехи и внутренности, пока, наконец, тело не повисло на берилловой стали бездушной тряпкой. Внутренности вывались к ногам Сероглазого густой зловонной кучей.

По телу Отшельника пробежала волна темной энергии.

Вытащив оружие, Отшельник склонился над упавшим трупом и вытер клинок о его кушат, сделанный по военному образцу. Тёмно-синий кристалл в рукояти меча замерцал ярким светом, оповещая владельца о достижении нового уровня. Проигнорировав сигнал, Сероглазый вернул меч на спину в магнитные крепления, решив разобраться с новыми возможностями клинка позже. Обшарив трупы в надежде найти что-то полезное, Сероглазый быстро разочаровался.

Трофеи оказались скудными: пара восстанавливающих зелий, кожаный мешочек с монетами, другой — с различной мелочевкой вроде ниток, иголок и заклёпок. Отбросив его в сторону и оставив себе лишь зелья и монеты, Отшельник с успокаивающим урчанием подошел к Камалу и потрепал верного соратника за короткое ухо:

— Спокойно, спокойно, дружок. Ты чего так разошелся?

Камал громко зарычал, но покорно прижал уши.

— Ну, все-все, хватит, — тихонько приговаривал Сероглазый, продолжая чесать питомцу за ухом.

— Мы вон с вивернами справились. И ничего, все живы-здоровы. Мне между прочим там досталось поболее твоего. — с упреком добавил Сероглазый и указал пальцем на свое обожженное ухо. — Тебе-то ни огонь, ни кислота нипочем. Так что нечего мне тут рассказывать.

Могучий зверь еще раз грозно фыркнул, но все же перестал бить о землю копытом и с любопытством уставился на хозяина.