За ошибки надо платить

- Благодарю за вашу любезность и прошу извинить за то, что украла драгоценное время, – взгляд, полный искренних извинений. – И до скорой встречи. Думаю, нам придется часто видеться.

По лицу помощника невозможно было определить, рад он этому обстоятельству или нет. Еще раз кивнув, Лесай исчез за дверью.

Нэл выдохнула. Вся эта витиеватость фраз, с такой легкостью дававшаяся ее отцу, заставляла ее язык завязываться в узел, набивала оскомину и застревала в горле.

Еще раз окинув взглядом бесчисленные шкафы, эльфийка подумала, что без подсказки она не найдет нужных книг и за пару лет.

Поэтому, решив, что попросить помощи у вредного господина посла – есть меньшее из зол, она вышла из библиотеки, тихо притворив дверь.

Строгий начальник должен был явиться только завтра. Половина дня была свободна. Поэтому Нэл вдоль и поперек изучила посольство, которое располагалось в одном из красивейших особняков столицы. Пробежалась по всем длинным коридорам, заглянула за каждую незапертую дверь, в зале для приемов полюбовалась на диковинную роспись на потолке, осмотрела каждую статую в стрельчатых нишах, забравшись на крышу, отметила потрясающей красоты вид города на фоне заката.

Попутно познакомилась со всей прислугой, начиная от привратников, заканчивая кухаркой. Консулы же, явно предупрежденные о прибытии нового работника представительства, надменно шурша длинными мантиями, разбегались по кабинетам, едва девушка открывала рот, чтобы задать вопрос.

Нэл только пожимала плечами - не очень-то и хотелось тратить время на этих унылых снобов.

Наставник явился утром следующего дня, вихрем пролетел по посольству, поставив на уши всех: от консулов до привратников. Эльфийка предпочла держать этот ураган в поле зрения, но не приближаясь слишком близко, чтобы, не дайте боги, не задело.

Правда буря улеглась уже к вечеру, и Орин, то ли снизошел, то ли просто вспомнил про свою подопечную. Сделав молчаливый знак следовать за ним, он спустился в подвал.

На верхней ступени крутой лестницы, ведущей вниз, Нэларион было подумала, не собирается ли наставник тихо умертвить ее в подземелье, или замуровать в какой-нибудь стене. Но, вспомнив про необъяснимо трепетное отношение Орина к дружбе с ее отцом, отмела крамольные мысли.

Тяжелая дверь, сколоченная из толстых досок, отпиралась обычным ключом и поскрипывала, поворачиваясь на массивных петлях.