Слуга Сарадачи. Книга первая. Изгнание лжеца

Стоит ли говорить, что к ночи Хисар продрог как бездомный пес? Вдобавок, как назло, снова ударили морозы, и лишь освещавшая дорогу луна сегодня была как никогда кстати. Без нее он мог бы запросто проплутать по полям до рассвета. Прошел уже не один час, с тех пор как его ноги покинули дружелюбные воды полевого ручья. И хотя они немного обветрились и отчасти согрелись, зубы бедняги по-прежнему бесконтрольно стучали друг о друга с такой частотой, что, казалось, вот-вот пойдут трещины.

Силы были на исходе, но, разглядев в полутьме родной забор, Хисар все же прибавил в шаге.

Он безумно не любил, можно даже сказать, ненавидел опаздывать. Особенно при таких обстоятельствах. Особенно почти на семь часов. В этот раз, дойдя до ворот, мужчина постучал, так как знал, что Сильвана злится, когда он взламывает их снаружи. Сейчас она, должно быть, и без этого в бешенстве, так что масло в огонь подливать не стоит. Ответом ему стала тишина.

«Наверное, все-таки уснула. Ладно, зайду сам, так даже лучше». В нужном месте надавив на дверь, он резко дернул ее ручку кверху.

Послышался шум вылетевшего из петли стального крюка. Таким образом изрядно помятый приключением разведчик попал в собственный дом.

Первым его встретил Шаггу, причем неслабо впечатлив своими умственными способностями. Обычный пес на подозрительный шум снаружи отреагировал бы разрывающим глотку лаем. Этот же тихо выжидал, сидя на крыльце, готовясь прыгнуть на незваного гостя. Но, что самое удивительное — и такое Хисар видел впервые, — в зубах у Шаггу был зажат кухонный нож.

К счастью, щенок признал хозяина и, выплюнув оружие, спрыгнул в ноги, начав чуть ли не отплясывать вокруг него танец.

— Тише, тише, малыш, — сказал неслабо опешивший Хисар. — Ох и не повезет же кому-то однажды ночью залезть ко мне в дом.

В центре двора стояло две груженых повозки, запряженная в них тройка дремала, свесив вниз головы. Мужчина подошел к ним вплотную и по очереди ласково разбудил каждую из лошадей.

— Заскучали... Замерзли... Ну, ничего, ничего.

Это я виноват, скоро поедем, — нашептывал им Хисар. Край его глаза заметил поникшую на стуле Сильвану.

«Вот глупая, уснула прямо на улице, так ведь можно себе что-нибудь отморозить или вообще не проснуться». В следующую секунду лошади были забыты. Он стянул с места для кучера теплое одеяло из волчих шкур и, укутав им жену, протянул руку к ее лицу.

— Сильва... Просыпайся, солнышко, — говорил Хисар, смахивая оледеневшую слезинку с ее щеки. Но она не просыпалась.