Слуга Сарадачи. Книга первая. Изгнание лжеца

Вдобавок Сэлтриван идет сюда войной, в моих интересах, чтобы Ритлон был готов к обороне, не представляю как, но ты должен это устроить. Потом мы уйдем на юг».

— Сэлтриван, значит... Отправили хрупкую девушку в столь суровый край. Как же это… бесчеловечно.

Со стороны главной улицы послышался глухой стук в дверь.

— Должно быть, пришел недовольный родитель. Я все исполню, если позволите. Шафи барбат теха сэли эс хатака.

В считаные секунды после произнесения этих слов юноша осунулся, его волосы поседели и поредели, а кожа покрылась морщинами, приобретя желтоватый оттенок.

Минута, не больше — и вот уже на месте юнца в комнате стоял глубокий старец. Медленно перебирая ногами, алхимик Рамоел пошел открывать дверь.

Лео всей душой ненавидел заклинание превращения. Быть стариком — незавидная участь. Тело постоянно ноет, не слушается, суставы трещат, а кости становятся предательски хрупкими. Единственная выгода — всем на тебя плевать. Ты невидимка — идеальное качество для шпиона.

Дойдя до прилавка, он крикнул: «Открыто!» В это же мгновение дверь отворилась и в дом вошел взрослый мужчина лет сорока, коренастый, невысокого роста.

Увидев старика, он слегка оторопел.

— Зачем так шуметь? Вы разве не видите, что моя лавка сегодня закрыта? Надеюсь, у вас что-то срочное. — Дальше Рамоел начал по-старчески бормотать, сетуя на бессонную из-за тяжелой работы ночь, да так, что его слова были едва различимы даже для него самого. Вошедший от этого еще больше остолбенел, но после короткой паузы все же заговорил:

— Да.

.. срочное. Я отец Линет, ростовщик Страгат.

— Линет? Ли-нет, хм-м-м-м-м. — Взгляд старика устремился куда-то в потолок, на секунду могло даже показаться, что он заснул. Мужчина же, насупившись, развернулся и, по всей видимости, собрался уходить.

— А-а-а-а, Линет, ну конечно же, ваша девочка меня сильно выручила. Должен перед вами извиниться, конечно, вот так вот без предупреждения… Это никуда не годится… Но и вы должны меня понять. Мой ученик, этот оболтус Леомар, куда-то запропастился, а зелье багровицы настаивалось уже две недели, столько трудов могло попросту пропасть зря.

Прошу вас, не ругайте строго свою дочь, она лишь сжалилась над стариком, — говоря это, Рамоел встал и направился к Страгату, заканчивал свой монолог он, уже пожимая руку просиявшему от радости отцу. — Честно сказать, мне нечем вас особо угостить, — сказал он, как бы озираясь по сторонам.

— Ну, будет вам, не стоит! Вы так щедро ей заплатили.