Граф Булгаков. Том 2: Золотая Жила

Острые сосульки, свисающие с потолка... Мерцающий свет от чудом уцелевшей лампы отбрасывал на стены и пол искаженные тени. Некогда яркие обои, украшенные изображениями резвящихся мультяшных животных, теперь отклеивались большими полосами, обнажая под собой пятна плесени.

Недалеко от Филиппа в молчаливом ожидании застыл ряд безжизненных, растрепанных манекенов. Их детские лица покрывали трещины и пятна. Одежда висела на них замерзшими лохмотьями. Звук капающей воды эхом разносился по помещению, леденя душу чувством неопределенности.

Сам пан сидел на металлическом стуле перед небольшим столиком. На столике валялись разбросанные конструкторы и детские журналы с яркими иллюстрациями. Стояли игрушечные чашки и чайник.

Филипп никак не мог избавиться от парадоксального ощущения, что за ним наблюдают невидимые глаза, скрытые в тенях заброшенного детского отдела.

— Твою ж мать... — прохрипел он, зябко поежившись. У него не осталось духовной силы. Совсем.

Если бы не ледяной Дар, он бы скорей всего закоченел.

Филипп осмотрел себя и охренел во второй раз. Его кадетская форма куда-то пропала.

Вместо нее на нем сидела детская одежда: шорты, полосатая матросская футболка и кепка. Эта одежда была заметно мала пану и в некоторых местах разошлась по швам.

Чего??? Что ещё за морячок? Кто его переодел?

Совершенно растерянный, Филипп ещё раз оглядел пустынный, жуткий детский отдел, пытаясь понять, что произошло.

Курцевич не мог избавиться от тревожного ощущения, что за ним наблюдают. Невидимые глаза, казалось, затаились в тени, молча наблюдая за каждым его движением. Он сжал кулаки, гнев и разочарование бурлили внутри него.

Какой позор...

Боковым зрением баронет заметил сбоку от себя смазанное движение. Вздрогнув, он быстро повернулся.

Огромный плюшевый медведь возвышался над Филиппом. Очень большой, намного выше обычного человека. Его матовый темно-коричневый мех выглядел грязным и потрепанным. В некоторых местах зияли дыры, из которых проглядывали белые комки ваты. Вместо обычных дружелюбных глаз у этого медведя были две большие черные пуговицы, пришитые на места глаз грубыми нитями.

Но не только размер или глаза-пуговицы делали этого медведя по-настоящему зловещим.