Граф Булгаков. Том 2: Золотая Жила

Такие большие игрушки просто так не исчезают.

Внезапно пан ощутил прикосновение — как будто кто-то легонько похлопал его по спине. Он резко обернулся и чуть не заорал от ужаса. Медведь стоял у него прямо за спиной, легко удерживаясь на массивных плюшевых лапах. Макушкой он упирался в потолок.

Лапой он протягивал Филиппу фуражку. Сквозь плюшевую обивку лапы изнутри прошли острые когти зверя — они и удерживали головной убор.

— Ты обронил, — сказал огромный плюшевый медведь низким голосом с рычащими нотками.

При разговоре медведь немного приоткрывал пасть.

Филипп увидел острые зубы, с которых стекала слюна...

Филипп попятился, споткнулся о мусор и упал на спину, больно ударившись задницей. Медведь, продолжая держать в лапе фуражку, шагнул за ним. От этого шага все помещение вздрогнуло, мелкий мусор подпрыгнул, а с потолка посыпался песок пополам со льдом.

Это существо весило, кажется, просто до хренища! Оставалось лишь гадать, каким образом оно ухитрилось до этого беззвучно переместиться Филиппу за спину.

Да так, что тот ничего не заметил.

— Возьми, — сказал медведь, снова протягивая Филиппу фуражку.

Пан заорал как резанный, кое-как поднялся на ноги и заковылял прочь. Никаких сомнений, перед ним — Аномалия! Суть всего зла, что превратила торговый центр в оживший кошмар!

Черт, черт, черт!

Отец, будь ты проклят, что отправил его в это чертово училище Истребителей! Он умрет здесь и сейчас! Страшной мучительной смертью.

Филипп петлял между грудами мусора в полумраке, пытаясь найти другой выход из магазина.

Но очень скоро он угодил в тупик между двух больших груд мусора. Пальцами он коснулся заледенелой стены, ища в ней хоть какой-то выход, трещину, через которую можно было просочиться. Но всё без толку.

Обернувшись, Филипп увидел рядом с собой массивную исполинскую черную фигуру, освещенную со спины тусклым светом единственной уцелевшей лампы. Два блика на глаза-пуговицах тускло блестели.

Юный Курцевич зажмурился, готовый к самому худшему. Энергии не хватало даже на то, чтобы сформировать покров.

Ни капли не осталось... Сейчас острые клыки и лапы оборвут его жизнь. Остается лишь надеяться на то, что

Шли секунды. Ничего не происходило. Курцевич осторожно приоткрыл один глаз.

Плюшевый гигант стоял на месте неподвижно, блестя глазами-пуговками. В когтях он по прежнему сжимал фуражку.

— Возьми, — повторил медведь и снова протянул ему головной убор.

Курцевич сглотнул, молча взял фуражку и надел её на голову.